Водонепроницаемость

Будущий чемпион

 — У меня здесь кое-какие дела, — приподняла бровь Оля, стараясь отвечать как можно более непринужденно. И даже заставила себя улыбнуться, при этом в красках вспоминая день, когда они виделись в последний раз. Когда жизнь, как минимум в профессиональном плане, дала мощную трещину не без помощи Еременко.

— Дела? — усомнился Алексей и вытащил из кармана темных брюк пачку сигарет. — Уж не с Кравцовым ли?

— При чем здесь Кравцов? Но, раз уж ты об этом заговорил, то тебе стоило бы вспомнить о журналистской этике и не бить по больному. Он только что совершил тяжелый шаг, а ты…

— Ууу, милая, — протянул Еременко, — и ты ещё спрашиваешь «при чем здесь Кравцов»? Ты уверена, что сделала правильный выбор?

— Ты мне выбора, помнится, не оставил, — вновь напомнила о злополучном дне Оля. Обида всё ещё жила внутри и больно обожгла сразу же, как только Еременко попался на глаза.

— Давай поужинаем? — внезапно предложил он. — Заодно спокойно обсудим произошедшее. Мы уже оба остыли.

И пока Оля изумленно втягивала воздух, которым было очень сложно не поперхнуться после таких слов, к ней подошел Макс, по-хозяйски обняв за талию.

— Всё в порядке, любимая? — ласково поинтересовался он, ещё сильнее прижав к себе растерянную Олю, а затем с вызовом посмотрел на Еременко. И хотя Макс ушел из профессионального спорта, физически всё ещё оставался в отличной форме, в несколько раз превосходя тощего Алексея. И это льстило. Особенно в этой ситуации.

— Д-да, — закивала Дубравина, приложив ладонь к груди Платова, а затем счастливо улыбнулась, — это мой бывший… начальник, — пояснила она, а затем перевела взгляд на Еременко. — Прости, Лёша, мне есть с кем ужинать и…

— Завтракать, — закончил Платов и многозначительно кивнул своему оппоненту, призывая как можно быстрее ретироваться.

— Позвони, если захочешь рассказать, что у тебя происходит, — строго произнес Алексей вместо прощания, а затем с нескрываемым раздражением пожал руку Макса и направился к выходу. Как и большинство его коллег.

— Спасибо, — улыбнулась Оля, с облегчением выдыхая и отмечая, что коридоры начинают пустеть. Она невольно заглянула в приоткрытую дверь пресс-центра, замечая, как Влада снимают телевизионщики.

— Не за что, — ответил Макс, убирая ладонь с талии своей минутной «девушки». — Неприятный тип. Это ему за Влада. Так! — резко воскликнул он, заметив боковым зрением Меган. — Тебя никто не отпускал!

Тэнт, намеревавшаяся сбежать под шумок, была вынуждена прекратить свои попытки и развернуться к Максу.

— Что тебе нужно? — поинтересовалась она на английском с ярко-выраженным южно-американским акцентом.

— Что ты делала все эти дни у Влада дома? — агрессивно продолжал Макс. И Оле, несмотря на то, что Тэнт совершенно не терялась под этим напором, захотелось его осадить.

— Купировала боль в плече, — невозмутимо ответила она, — снимала гиперраздражимость мышечных тканей. А если тебя, — Меган резко перевела взгляд на Дубравину, догадываясь, что это та самая девушка, о которой вчера, за бокалом вина обмолвился Кравцов, — интересует, спали мы или нет, то мой ответ отрицательный.

Дубравина покачала головой. Толика ревности действительно успела вспыхнуть внутри, но лишь потому, что Меган была рядом с Владом после случившейся трагедии. И, как теперь было известно, обладала весьма привлекательной внешностью — светлые выпрямленные волосы, собранные в высокий хвост, вытянутое лицо, неотмеченное и тенью мимических морщин, и красивые медово-карие глаза, аккуратно подведенные тушью.

— Меня зовут Оля, — начала Дубравина, — я хотела бы поговорить с вами…

— И я горю таким же желанием, — мрачно констатировал Платов. — Ты понимаешь, что в случившемся есть твоя вина?

— Слушай, — раздраженно вздохнула Меган, делая несколько уверенных шагов к Максу, — если ты опять начнешь приплетать сюда аммелин, я…

— Оставьте её в покое. Оба, — раздалось сзади на русском. Влад, покинувший пресс-центр вместе с пресс-секретарем Федерации плавания, подошел ближе, снимая с себя олимпийку и оставаясь в черной футболке.

— И с тобой нам бы тоже не мешало поговорить, — кивнул Платов, укоризненно посмотрев на друга.

— Я всё сказал, — не поднимая глаз на молодых людей, ответил Кравцов, сжимая в ладонях олимпийку в цветах национального флага. — Добавить мне нечего.

Оля, последнюю минуту безмолвно наблюдавшая за Владом, ожидала, что он обратит на неё внимание, но этого не произошло. Кравцов будто смотрел сквозь всё. Сквозь всех. И никого не видел. Он протянул Максу свою олимпийку.

— Возьми. Выкинуть не могу. Носить — тоже.

Платов был вынужден принять предмет одежды и заботливо стряхнул его.

— Идём, — обратился он к Меган, вспоминая о том, что должен отвезти её в аэропорт.

— Ты куда? — не сдержалась Оля, когда Кравцов, не произнеся ни слова, молча побрел к выходу вместе с американкой.

— Домой.

— Влад, подожди, — вновь позвала его Оля, но ничего не сработало. Он продолжил идти, будто никого не слышал, а Меган лишь обернулась и непонимающе пожала плечами перед тем, как вместе с ним покинула здание Федерации.

Несколько следующих долгих секунд Оля и Макс пребывали в легком ступоре. У каждого где-то глубоко внутри разгоралось гадкое ощущение, будто что-то идет не так.

— Нам… — Оля быстро вытащила сотовый, набирая сообщение Антону, врачу сборной по фигурному катанию, с просьбой встретиться как можно скорее, — нужно поговорить.  — Дубравина подняла взгляд. — Это очень важно.

— Я к твоим услугам, — решительно кивнул Платов.

***

Владимир Петрович тяжелым шагом вышел к бассейну, возле которого его ждали мальчишки. Люди, далекие от спорта, редко задумываются о том, каково спортсменам — как сложно собирать себя по осколкам перед важным стартом, как трудно продолжать идти к мечте через боль. Но ещё реже они думают об их наставниках, совсем забывая о том, что и те не только машины по выбиванию результатов из учеников, но ещё и люди. Пусть и редко позволяют себе показывать своё человеческое лицо. И Владимир Петрович чувствовал, что он как никогда не настроен на тренировку. Он многое повидал сначала за свою недолгую и не самую успешную профессиональную карьеру, затем потерял связь с единственной дочерью и теперь утратил самого дорогого для себя человека.