Водонепроницаемость

Что может лечить, то может убить

- Добрый день! — миловидная девушка в скромной униформе коричневых тонов подскочила к Ольге и Максу, как только те перешагнули порог небольшого кафе. — Свободных столиков сейчас, увы, нет, но…

— Нас ожидают, — прервала её Дубравина и огляделась по сторонам, высматривая Антона. — Идём.

Миниатюрная девушка понимающе кивнула и проводила новых гостей взглядом, сопровождаемым улыбкой, вошедшей в рабочую необходимость.

— Привет, — Оля, до этого обращавшаяся к Антону на «вы», решила резко перескочить на более интимное обращение. Она собиралась втягивать этого человека в весьма опасную авантюру, так что официозом можно было пренебречь.

— Привет, — не растерялся врач, а затем привстал из-за стола, пожав протянутую ладонь хмурого Макса. — Антон.

— Максим.

— Я знаю, — с улыбкой кивнул врач, опускаясь за стол уже вместе с остальными. — Грех не знать чемпиона мира.

— Пятикратного чемпиона мира, — зачем-то уточнил Платов, заставляя Ольгу закатить глаза и отметить, что это наверняка влияние Кравцова. «Скажи мне, какое самолюбие у твоего друга, и я скажу, какое у тебя».

— Антон — врач сборной России по фигурному катанию, — более информативно представила его Оля.

— И у меня не так много времени, — добавил он. — Через сорок минут я должен вернуться в ледовый дворец.

— О чем нам вообще говорить? — искренне не понимал Макс, не обратив внимания на меню, заботливо оставленное перед ним на столе. — У нашей сборной есть свой врач — Виктор Кирпичин.

— Это тот самый, который стоял в стороне, пока ты спасал Владу жизнь? — Ольга на мгновение поддалась раздражению и косо посмотрела на Платова.

— У Влада всегда были с ним натянутые отношения… — мрачно ответил Макс, открывая меню не с целью что-либо заказать, а из желания уткнуться во что-нибудь взглядом. Он до сих пор не понимал, какого черта Оля заставила его приехать сюда и общаться с абсолютно левым для них человеком. А она тем временем быстро заказала два бизнес-ланча, не вдаваясь в их содержание, лишь чтобы скорее спровадить официантку как можно дальше от столика.

— Из-за чего? — обратилась Оля к Максу, вынуждая того вернуться к беседе.

— Виктор у нас… кхм… ретроград, — с неохотой пояснил Платов. — Он очень тяжело соглашается на какие-то новые методики лечения и восстановления, на какие-то лекарства, которые не использовались в сборной раньше… И если раньше мы относились к этому нормально, то после возвращения из Америки Влада накрыло капитально. Он постоянно указывал Виктору, просил что-то из того, что делала или употребляла сборная Штатов…

— Он на это соглашался? — приподнял брови Антон.

— Нет. В итоге Влад перестал обращаться к нему вообще. Начал консультироваться исключительно с Меган… Затем этот гребанный аммелин… — последнее слово Макс уже процедил через плотно сомкнутые зубы. Он планировал продолжить собственную фразу и подытожить, что Владу стоило слушать лишь своего врача, а не идти на поводу у американки, но последовавший вопрос Антона поставил его в тупик и заставил прервать нить повествования.

— Что не так с аммелином? — однако через секунду и сам Антон испытал недоумение, когда Оля и Макс уставились на него округлившимися глазами. — Хороший препарат… — продолжил он. — Отлично восстанавливает суставную ткань…

— Он запрещен! — гневно воскликнул Платов, привлекая внимание посетителей на соседним столиком.

— С каких это пор? — дернул бровью Антон, оставаясь совершенно спокойным. Он с толикой любопытства разглядывал разозленного Максима и периодически поглядывал на изумленную Ольгу.

— Так было всегда, — продолжал огрызаться Макс. Однако уверенность врача несколько охлаждала пыл.

— Так было никогда, — отрицательно качнул головой Антон, позволив себе снисходительную улыбку. Более молодые спортсмены, только переходящие из детско-юношеского спорта во взрослый, уже намного лучше осведомлены о запрещенных препаратах и лечении своих травм в целом. Но Макс относился не к этому поколению, а к тому, что было вынуждено слепо полагаться на врачей.

— Но… — Платов нахмурил брови, судорожно пытаясь выдать хоть какой-то аргумент. — Но в нашей сборной он под строжайшим запретом…

— Да, — подтвердила Оля, вспоминая предновогодний поход на каток, — Влад рассказал мне о том, что принимал аммелин, но при этом попросил никому не говорить об этом…

— Потому что Влад был умнее вас обоих, — усмехнулся Антон и покачал головой, удивляясь наивности собеседников. — Я понятия не имею, по какой причине запрещен аммелин у вас, — выразительно произнес он, переглянувшись с Максом, — но вся моя сборная постоянно принимает аммелин, делая лишь небольшие перерывы на время отпуска. Нагрузка на суставы в это время совсем уменьшается и…

— Подожди, — Оля приподняла ладонь со стола, — вся сборная по фигурному катанию употребляет аммелин?

— Да, — расслабленно пожал плечами Антон. — Мы практикуем это уже очень давно. У всех моих ребят страдают суставы. А некоторых, вроде Громова, врачи собирали вообще по позвонкам. Поэтому им особенно необходим…

— То есть, — перебила его Оля и на мгновение замолчала, опустив бегающий от шока взгляд, — ты хочешь сказать, что даже Громов всё это время употреблял… — она вновь замолчала, отказываясь осознавать то, что сама же собиралась озвучить. — Допинг?

Непоколебимость и спокойствие, которыми ещё секунду назад Антон был исполнен, вмиг его покинули.

— Это не допинг! — воскликнул он, а затем наклонился ближе к Ольге, и глаза его впервые сверкнули злостью. — Я отвечаю за каждого из моих ребят головой. Я никогда не позволю им употреблять неизведанную дрянь. И тем более никогда не стану давать им то, что поставит под сомнение годы упорных тренировок и карьеру в целом. Ясно?

— Но он запрещен! — взвыл Макс, в нетерпении ударив ладонью по столу.

— Я постоянно мониторю список запрещенных веществ, который обновляет ВАДА, — сквозь зубы процедил ему Антон, пытаясь держать себя в руках. — Аммелина там не было отродясь.