Водонепроницаемость

Фантастическая четвёрка

Ольга с радостным предвкушением хорошего вечера заезжала во двор Влада, но уже на своей машине. Рабочий день казался бесконечным, несмотря на обед с Алёной. В голове оставалось всё меньше мыслей о допинге и всё больше чисто про Влада. Все восемь часов, проведенных на радиостанции, Дубравина то и дело нервно облизывала губы в надежде ещё раз вспомнить его вкус. И каждый раз при мысли о нем тело вспыхивало, напоминая Оле о том, что она молодая женщина с вполне объяснимыми с точки зрения физиологии потребностями в таком же молодом и красивом мужчине. И Дубравина хотела убедить себя в том, что дело лишь в сексуальном влечении, но стоявший на соседнем сидении пакет из «Бахетле», полный продуктов, о которых грезил Влад, и аккуратное бордовое платье, ради которого Оля заехала к себе, говорили совсем о другом.

Через пару минут Ольга уже стояла у двери Кравцова, настойчиво эксплуатируя звонок, но Влад открывать не спешил.

— Твой «мерседес» стоит во дворе, — вздохнула Дубравина, перехватив тяжелый пакет другой рукой. — Мне сегодня выдали аванс, — продолжила она, придав голосу оптимистичных нот, — угадай, в какой магазин я заехала на Тверской?

— Там до черта магазинов, — недовольно, еле ворочая языком, пробубнил Влад, прислонившись виском к двери с внутренней стороны.

— «Бахетле», — строго ответила Ольга.

— Ни черта не бахетле, — проворчал Кравцов, начиная опускаться на пол от одолевшего его алкогольного опьянения. На столе в кухне уже валялась парочка пустых бутылок.

— Что? — не поняла Дубравина, смотря на дверной глазок, будто могла что-то через него разглядеть.

— «Бахетле» переводится как «счастливый», — пояснил Влад, закрывая глаза и вытягивая длинные ноги на керамогранитном полу.

— Ты опять выпил? — спросила она, но прозвучали её слова скорее как утверждение, а не вопрос. А внутри разлилось жгучее, разъедающее изнутри разочарование. — Ты ведь обе…

— Я не обещал! Это ты обещала, что я больше тебя… — Влад на мгновение замолчал, стеклянными глазами уставившись перед собой. — Никогда не… увижу.

Оля сглотнула, в немом шоке смотря на дверь. Она понимала, к чему клонил Кравцов, но осознавать было больно. Кажется, скоро она собьется со счета — сколько раз он отталкивал её от себя? И хотелось, чтобы с каждым разом это было менее болезненно, но желания редко совпадают с действительностью. Сначала у Оли дрогнули губы, затем задрожали руки. Она повесила пакет на ручку двери, но тот не мог на ней удержаться, и ей пришлось опустить его на пол.

— Продукты за дверью, — неживым голосом произнесла она, будучи разбитой настолько, что уже не ощущала скользнувшую по щеке большую слезу, оставившую за собой черный след. Но внутри теплилась надежда, что сейчас, вот ещё несколько секунд, и Влад откроет дверь, попросит прощения и прижмет к себе.

Кравцов, буквально кожей ощущая, что она плачет, попытался встать, но не смог поднять собственное тело, отказывающееся слушаться. То тело, которое раньше превозмогало титанические нагрузки.

— Ты… нужен мне, — тихо призналась Оля, ломая себя окончательно. Она прильнула к двери и несмело коснулась ледяной стали мягкими подушечками тонких пальцев. Зажмурила глаза, представляя, что касается не неживого объекта, а любимого мужчины. Признаться в том, что он необходим было тяжело даже самой себе. А сказать вслух ему, да ещё и в таких обстоятельствах… Но Оля была не в силах вот так уйти от него.

— Ты мне — нет! — яростно воскликнул Влад, схватившись за голову, которая раньше могла стерпеть колоссальное психологическое давление, а теперь трещала по швам от алкоголя и собственных ядовитых мыслей. Он бессвязно застонал, лег на пол и принялся извиваться из стороны в сторону, пытаясь перестонать, перекричать самого себя.

Пытаясь сбежать от себя, несправедливо рано закончившего карьеру и беспросветно влюбленного в женщину, с которой ему не быть.

***

Оля откинула голову на край ванной, расслабленно прикрывая глаза. С того вечера прошла неделя, которую она постаралась максимально загрузить работой. Пару раз даже оставалась на ночные эфиры, составив компанию радиоведущей. Раньше, работая в журнале и состоя в отношениях с Лёшей, тяжелые, бесконечные дедлайны помогали забыть обо всем и всех. И время летело так быстро, что Дубравина путалась бы в месяцах, если те не были бы указаны на номере очередного выпуска их «Спортивной страны». Но сейчас время тянулось как никогда долго и ничто не могло выкинуть из головы Кравцова. Однако Оля дала себе обещание оставить его в покое. Она всё ещё надеялась, что он перебесится, побудет в запое пару дней, а затем позвонит. И каждый день в ожидании поглядывала на телефон, но звонил кто угодно, кроме того, чей голос хотелось услышать больше всего.

Дубравина медленно выдохнула, заставляя себя отпустить все мысли и насладиться долгожданной ванной с эфирным маслом мелиссы. И в какую-то секунду ей почти удалось это сделать, но завибрировавший телефон на корню загубил очередную попытку. Оля открыла глаза и потянулась к стиральной машине, взяв с неё гаджет. На дисплее высветилось сообщение от Насти, которая прислала ссылку, сопроводив её вопросом «Ты ничего не хочешь мне объяснить?!». Дубравина нахмурилась и поспешила перейти на сайт, удивившись тому, что Настя вообще читает это не то чтобы «желтое», но всё же имеющее золотистый оттенок, издание. Однако ещё большее удивление охватило, когда она увидела заголовок «Бывший чемпион нашел успокоение в объятиях бывшей журналистки. Кравцова и Дубравину застали на выходе из столичного бара в нетрезвом виде». Она сделала движение большим пальцем, принимаясь читать корявую статью, приправленную их фотографиями, которые, к слову, были поданы так, что действительно верилось, будто оба «бывших» были под градусом. То Влад тащит куда-то Олю, то она пытается упихнуть его в машину.

— Приплыли… — затороможенно, буквально по слогам произнесла Дубравина, отложив телефон обратно на стиральную машину, а затем ушла под воду с головой, забыв о том, что нужно было что-то ответить подруге.