Водонепроницаемость

Татарстанда рэхим итегез!

— Он мог уехать в Казань на машине? — интересовалась Ольга, второй час нервно нарезая круги по квартире Влада. Однако теперь делала это с телефоном, из которого доносился голос Макса, сопровождаемый глухим эхо, плеском воды и детскими возгласами.

— Обычно он так и делал. Ну, только если мы не ехали туда на сборы все вместе. Думаешь, свалил домой?

— В записке написал, что ему нужен свежий воздух, — Дубравина замерла на кухне и вновь бросила взгляд на злосчастный кусок бумаги. — И про своё… Кхм… Место силы…

— А-а-а, — протянул Платов, — так это Камское устье. Но путь туда всё равно через Казань. А заодно можешь и там его поискать. Я приш…

— В смысле? — оборвала его Ольга, садясь за обеденный стол.

— А ты разве не собираешься бросаться на его поиски? — искренне удивился Макс, при этом довольно улыбнувшись. — Ну разумеется, только лишь из журналистского интереса!

— Слушай, — с ядом начала Дубравина, понимая, к чему клонит собеседник. — Я, конечно, с радостью бы бросила работу и отправилась в очередной тур под названием «Владислав Кравцов, посылай и отшивай меня полностью!», но я не могу. Единственная коллега сейчас в отпуске, а…

— А через пару дней майские праздники. На три дня между ними можно и отпроситься, — парировал Макс.

— Отличная идея! Вот сам так и поступай.

— Я не могу! Везу детей в Саратов.

— Значит потом.

— Езжай сама! Свежий воздух, смена обстановки, романтика в конце концов!

— А ты знаешь, поеду! — внезапно выпалила Оля, продолжая испепелять взглядом несчастный кусок бумаги. — В Америку. Влад этого сам хотел.

— Что? — не понял Макс. Такое услышать он совсем не планировал.

— Что слышал, — с едва контролируемой злостью процедила Дубравина, — а за Владом я больше бегать не буду. Никогда.

***

« — Никогда! Никогда больше я не сделаю ни шага тебе навстречу, Кравцов! — сокрушалась мысленно Дубравина, прожигая взглядом пустующую верхнюю полку купе. — Этот шаг — последний…»

Поезд у Ольги был ночной и тронулся в одиннадцать часов вечера. Перспектива спать большую часть дороги очень радовала, так как думать про Влада больше не было сил. Оле казалось, что ещё немного и её голова треснет.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она уютнее укуталась простыней и закрыла глаза, перед этим бросив взгляд на пожилую женщину, дремавшую на соседней нижней полке. Мысленно отметив, что ей повезло за сутки купить место в полупустом купе, Дубравина закрыла глаза, и перед ними тут же всплыла жутко неудобная сцена двухдневной давности, которая с легкостью вгоняла Ольгу в краску. Она около часа выпрашивала выходные у директора радиостанции, ссылаясь на больную бабушку, застрявшую в деревне в полном одиночестве. Начальник был непреклонен и соглашаться не собирался. Однако ближе к вечеру, когда Ольга смирилась с провалом и дежурно мониторила новости мирового спорта, директор внезапно заглянул с вопросом «ну и сколько ей лет?». И Дубравина, невинно взмахнув ресницами, поинтересовалась, о ком именно идет речь… И только по ухмылке начальника поняла, как сильно облажалась. Но чудо произошло. Директор дал три отгула, которые удачно вписались в упомянутые Максом дни между майскими праздниками. И теперь у Дубравиной намечался настоящий мини-отпуск длинной в десять дней.

***

Утром, когда Оля уже не так крепко дремала под размеренное покачивание фирменного двухэтажного поезда, на котором ей давно хотелось прокатиться, в дверь купе что-то с грохотом врезалось, заставив вздрогнуть и открыть глаза.

— Го-ол! — из коридора раздался довольный голос мальчишки. — Месси забивает «Ак Барсу»!

Дубравина нахмурилась, приподнимая голову с подушки. За окном уже рассеивался утренний туман, укрывший на ночь густые леса. Сосны, ели и березы периодически сменялись небольшими и старыми, судя по домикам, поселкам.

— Интересно… — прошептала она, всерьёз полагая, что тронулся не только поезд, но и она. Умом. Мысленно отметив, что Лёшу от таких «новостей» увезли бы с инфарктом, Оля приподнялась со своего места, проверила время на телефоне, убедившись, что до будильника ещё час, а до приезда в Казань — два. Откинула простыню и, приложив усилие, открыла дверь купе, выглянув в коридор. Взгляду Дубравиной тут же предстал мальчишка в футболке Месси и его, судя по всему, отец, облаченный в хоккейный свитер «Ак Барса», который поднимал с пола футбольный мяч.

— Мы вас разбудили? — поинтересовался мужчина, выпрямившись. — Я ведь просил этого Месси, — с укоризной добавил он, обращаясь к сыну, — быть тише.

— Всё в порядке, — улыбнулась Оля, а затем перевела взгляд на мальчишку, — футболистам такого уровня нельзя пропускать тренировки, — подмигнула она, а затем перевела взгляд за окно, заметив, как сильно изменился ландшафт. Поезд начал движение по железнодорожному мосту, и казалось, что лесов вокруг не было никогда, потому что теперь взгляду представала одна… Вода.

— Это… — заторможено начала Оля, выходя из купе, и максимально приблизилась к стеклу, которое не давало возможности вдохнуть речной воздух. Но даже отсюда Оля видела бескрайнюю темно-синюю водную гладь, на которой играли блики утреннего солнца.

— Романовский мост через Волгу, — пояснил мужчина, крепче прижав к груди мяч, а затем мечтательно улыбнулся, бросив взгляд сначала на очарованную и от того ещё более очаровательную Дубравину, а затем уже за окно. — Сколько раз проезжал здесь, но впечатляет всегда как в первый.

— Невероятно, — вздохнула Оля, вновь цепляясь мыслями за Влада. Вода. Большая. Дикая. Она яростно билась о металлические пролеты моста, волнами накатывала на зеленый берег, к которому подъезжал поезд, «убаюкивала» чаек, заигрывала с ласковым майским солнцем, но при этом оставалась холодной.

***

За пять минут до прибытия в коридоре двухэтажного поезда начинали толпиться люди с чемоданами. Дубравина была в числе последних, кто неторопливо покидал уютные, но маленькие и стопроцентно неудобные для высоких людей купе.