Водонепроницаемость

Оставить. Остаться?

Выражаю огромную благодарность Эве Зефир за помощь с этой главой. 

После весьма энергичной пробежки под ливнем и шквальным ветром до дома Кравцова, было принято коллективное решение о необходимости завершения приготовления ужина с его последующим поглощением.

Ольга, уже принявшая согревающий душ и облаченная в огромную теплую толстовку Влада, заправляла деревенской сметаной салат, в то время как сам Кравцов дожаривал мясо, периодически сокрушаясь на погоду, из-за которой был вынужден делать это на плите, а не на мангале.

Стрелки часов близились к семи, но за окном, благодаря мрачной погоде, было намного темнее чем обычно, поэтому на просторной кухне загородного дома уже горел свет. На мгновение Влад отвлекся от сковородки и подключил к небольшой магнитоле свой телефон, включая альбом «Любовь с первого ужаливания» группы «Скорпионс».

— Снова они, — улыбнулась Оля, поставив большую тарелку с салатом на белый стол. — Я думала, что всё ограничилось «Животным магнетизмом», — продолжила она, садясь на стул из плетеного дерева, устало откинувшись назад, и вспомнила, как сидела за рулем машины Влада, включив то, что играло обычно у него.

— Петрович подсадил, — с теплой улыбкой произнес Влад, раскладывая по тарелкам ароматные куски мяса. — Будучи подростками, — начал вспоминать он, ощутив неприятный укол совести из-за отвратительного поступка по отношению к тренеру, — нам очень хотелось быть на него похожими. А он был огромным поклонником их музыки. На юбилей мы с Максом откопали для него подарочное издание полной дискографии, представляешь? Искали через знакомых пловцов в Германии…

— Он был счастлив?

— Знаешь, — качнул головой не без толики грусти Влад, поставив перед Олей тарелку, а затем подал к ней столовые приборы, — он скуп на эмоции. Щедро проявляет себя он лишь в порыве тренерской злости… — Кравцов хотел пошутить, но с тоской поджал губы, позволяя Оле понять, что вспоминать Петровича если не больно, то тяжело как минимум. — Но в тот момент, — стряхнув с себя тоскливые мысли и опустившись за стол, заканчивал Влад, — мне показалось, что он был действительно рад нашему подарку.

Несколько секунд за столом стояла неудобная тишина, прерываемая лишь раскатами грома, которые становились только громче.

— Ты не разговаривал с ним с тех пор как… — аккуратно начала Оля, наблюдая за тем, как Влад демонстративно внимательно принялся разрезать стейк. 

— Нет, — резко оборвал он, не поднимая глаз.

— Мне кажется, что ты долж…

— Я никому ничего больше не должен, — прорычал по слогам Влад, вновь начиная заводиться.

— Но ты… — не сдавалась Оля. — Ничего ему не объяснил. Это жестоко. Он сделал тебя тем, кто ты есть…

— Я отныне никто, если ты ещё вдруг не поняла, — с претензией взмахнул вилкой Кравцов, сверкнув потемневшими зелеными глазами. — Я сделал всё, что от меня хотели. И сказал всё на пресс-конференции.

— Ты обещал, что мы поговорим, — с трудом сохраняла спокойствие Оля, с трепетом вглядываясь в лицо Влада, надеясь, что это поможет охладить его. — Так, может, нам стоит поговорить о…

— Нет! — рявкнул он. — По этому поводу я всё сказал на пресс-конференции. Если что-то не было ясным — посмотри в записи. На эту тему я говорить не буду. И не… — Влад попытался улыбнуться, желая снизить градус разговора. — Не используй против меня свои… Журналистские штучки.

— Вода камень точит, — хитро улыбнулась Ольга, рассчитывая всё же заполучить хоть пару капель откровений. На это у неё есть несколько дней.

— В таком случае я — водонепроницаемый камень.

— Да и что значит «журналистские штучки»? — поинтересовалась Дубравина. — Поясните, пожалуйста, ведь «журналистика со мной покончила».

— Ну-у, — задумчиво протянул Влад, а затем мечтательно улыбнулся. — Если ты вдруг решишь меня, ну, например, соблазнить, то, в принципе… Я был бы не против.

— Что-то я не видела, чтобы камни испытывали возбуждение, — недовольно подметила Оля, положив в рот кусок, стоило бы признать, отлично приготовленного стейка.

— А я — камень необыкновенный.

Дубравина подняла на него глаза.

— Придурок ты необыкновенный.

***

Оля крепче обхватила пальцами кружку с ароматным чаем, рецепт которого Влад назвал «татарским», и немного покачалась вперед-назад в кресле-качалке, всматриваясь в уже ночное небо. Идея попить чай на большом балконе второго этажа принадлежала хозяину дома, который всё ещё копошился на кухне, периодически поднимаясь, чтобы принести Оле плед, чай или что-то вкусное к нему. В последний раз Влад принес небольшие шарики чак-чака с кунжутной посыпкой.

Несколько минут Дубравина смиренно покачивалась в кресле, наблюдая за всполохами молний, которые на секунду освещали всё вокруг. Кружка приятно согревала ладони, а её содержимое радовало терпким запахом душицы, мяты и шиповника, смешиваясь с холодным, влажным и до головокружения свежим воздухом. Хотелось вдыхать эту смесь полной грудью, с удовольствием растягивая каждый вдох. И этот вечер мог бы быть прекрасным даже несмотря на непрекращающийся, но чуть сбавивший обороты, дождь и колючий плед, от которого начинали чесаться ноги, если бы Ольга могла забыть о всех проблемах, что остались в Москве. Если бы груз ответственности не давил на плечи, лишая возможности расправить их для такого желанного вздоха облегчения.

Оля скинула с колен плед, надела милые пушистые тапочки с помпонами, которые заботливо выдал ей Кравцов, и поднялась с кресла. Единственным постоянным источником света на балконе была люстра, включенная в спальне Влада, что оставалась за спиной. Пара шагов и Дубравина подошла к кованым перилам и крепче сжала в ладонях кружку, сделав глоток. Очередная молния вновь озарила всё вокруг, на мгновение давая Ольге возможность насладиться потрясающим видом на буйную Каму. Но через секунду Дубравина вновь перестала видеть что либо кроме крупных капель, непрестанно бежавших с крыши.

— Сейчас я ещё… — Влад шагнул на балкон, оставив на небольшом столике между двух кресел тарелку с парой кусков губадии, а затем был прерван раскатом грома. — Ещё принесу эл…