Водонепроницаемость

Где-то за раем

Гребок левой. Гребок правой. Ещё. И ещё. Маленькие тонкие ручки дрожат, пытаясь сохранить максимально правильный изгиб при заходе в воду. В легких кончается воздух. Нужно сделать вдох, но это приведет к снижению скорости. Нужно. Нельзя.

Она сильнее бьет ногами, пытаясь ускориться, пытаясь скорее доплыть до борта, чтобы только потом утолить жажду воздуха. В груди начинается жжение — легким необходим вдох. Более выверенные движения ещё пару секунд назад теперь становятся судорожными и едва контролируемыми. Перед глазами вместо четких линий кафельной плитки, которой устлано дно, пузыри воздуха и…

Резкий удар головой. Настолько болезненный, что она успела закричать, но звук тут же поглотила залившаяся в рот вода. Судорожные движения рук и ног, переставших слушаться. Тщетные попытки всплыть и… Облако крови, распространившееся вокруг… 

Оля дернулась и подняла голову, что склонила во сне набок, делая до хрипоты глубокий вдох. Она повернулась к окну и глазами огромными от страха после сна, который больше походил на воспоминание, увидела багрово-фиолетовое небо, на горизонте сливавшееся с бескрайней водной гладью. Другого берега не было видно. И казалось, будто его не существовало вовсе. Те волны, что Оля могла разглядеть, начинали становиться больше. И не нужно было выходить на палубу, чтобы понять — поднимается сильный ветер. Небольшой ом* начинало покачивать из стороны в сторону, но сам он постепенно замедлял ход. И Дубравина, вновь бросив взгляд за окно, надеялась, что плыть осталось недолго. Мрачнеющее с каждой секундой небо и вода цвета стали разгоняли по телу волны страха. Казалось, что теплоход находится не на водной глади, а под ней из-за окончательно стертой линии горизонта.

Пара десятков смельчаков в лице пожилых заядлых дачников, не побоявшихся отправиться в Камское устье в преддверии штормового предупреждения, внезапно поднялись со своих мест и двинулись к выходу. Дубравина всё ещё ощущала движение. Неловко оглядевшись, она с детской радостью и облегчением заметила в окнах на противоположной стороне судна землю и последовала за попутчиками, прихватив с соседнего сидения свой рюкзак и пакет с угощениями от мамы Влада.

Через минуту небольшой теплоход пришвартовался к старой деревянной пристани, выкрашенной зелёной повсеместно пузырившейся, а местами и вовсе облупившейся краской. Оля сделала несколько неуверенных шагов по узкому трапу, по которому весьма бойко прошагали увесистые бабушки, нагруженные сумками из города, прошла через небольшое помещение пристани, в котором располагались билетная касса и зал ожидания, ощутила неприятный запах мокрого, гниющего дерева, и, только спустившись на берег, вздохнула с облегчением. Однако теперь перед Дубравиной вставал вопрос, на который весьма загадочно ответила мама Влада парой часов ранее: как его найти?

Оля опустила вещи на землю и вытащила из кармана ветровки сотовый ради тысячной попытки дозвониться до Влада. Безнадежно вздохнув, Дубравина приложила телефон к уху.

— Ну, привет, — громко раздался в ответ знакомый голос.

Ольга убрала мобильный от лица, ошарашенно на него посмотрев. Она отчетливо слышала доносившиеся гудки, но это не помешало услышать и голос Кравцова.

— Привет, Дубравина, — вновь повторил он, вынуждая Ольгу вздрогнуть и обернуться.

— Привет! — радостно воскликнула Оля, удивляя этим своего собеседника, который выглядел весьма хмуро и явно не был расположен к откровенным беседам, ради которых Дубравина проделала немалый путь. — Как ты нашел меня? — с изумлением вскинула брови она, забывая обо всех обидах на этого мужчину и даже не представляя, насколько маленькой и наивной сейчас выглядела в его недобрых, но неизменно красивых глазах.

— О-о! — вздохнул Влад, а затем накинул на голову капюшон от серой толстовки, ощутив неприятный шквальный порыв ветра, который начинал играть с волосами Ольги. — Моя мама найдет способ связаться со мной. Даже если я уйду на дно Марианской впадины.

— Телепатия? — с улыбкой предположила Оля, пытаясь повернуть их разговор в более дружелюбное русло. — Или… — начала она, но была прервана низко пролетавшими мимо речными чайками, издававшими громкие, неприятные крики.

— Или соседка, которая, в отличие от меня, не отключила сотовый телефон, — мрачно ответил Влад. — Мама связалась с ней.

— Она невероятная женщина, — вновь улыбнулась Оля, чувствуя, как несмотря на ветер, внутри разливается тепло от близости с Кравцовым. Каким бы угрюмым он сейчас ни был. Он здесь. Он всё же пришел её встретить.

— Да, — согласился Влад, — я думал, что ни одна другая женщина не заставит меня испытать такое восхищение. Но ошибся, — с фатализмом признал он, переглянувшись с Дубравиной. И от этого взгляда, впервые за долгое время осознанного и глубокого, по коже Оли мелкой рябью пробежали мурашки. — Когда уплываешь обратно? — вернув голосу ледяную интонацию, резко спросил он, чувствуя, как тяжело ему дается сохранять это мнимое безразличие по отношению к ней.

Улыбка с бледневших от холода губ Дубравиной стекла вниз. И голубые глаза приобрели темный оттенок, который имела окружавшая их вода, встававшая на дыбы в предвкушении бури.

— Вот так сразу прогоняешь меня?

— Я тебя сюда не звал, — буквально по слогам ответил Влад, а затем обернулся к немолодому матросу, что курил сидя на берегу. — Отец? — громко обратился к нему он, привлекая к себе внимание. — Сегодня будет обратный рейс?

— Сам как думаешь? — хриплым голосом отозвался он, взмахнув рукой, сжимавшей сигарету, в сторону реки, призывая спонтанного собеседника понять масштабы надвигающейся непогоды. — Встанем в ближайший док**, пока всё не уляжется. Если верить прогнозу, то ещё дня три проведем там же.

Кравцов неудовлетворенно поджал губы. С детства он хорошо помнил настоящие погодные катастрофы, размах которых здесь чувствовался максимально остро. И понимал, что от Дубравиной теперь точно не отделаться. Но и подпускать её к себе хотелось меньше всего. Влад был уверен, что сейчас для сближения с ней самое неподходящее время.