Воды Артемиды Царствование Александра Ii

Глава 10 Архангельск 1857-1860г

В Архангельске оставалось немало вопросов требующих внимания Павла Федоровича. Ему бы не приходилось мотаться туда – сюда, если в Российской империи Александра II находилось достаточно инженеров или вообще, на всей Артемиде. Это было время острого дефицита людей технической профессии – их не возможно было достать, не за какие деньги, технологии не продавались, только готовые изделия. Толку от промышленного шпионажа было не много – все тормозилось промышленным развитьем той или иной страны. Так, Адмиралтейские верфи вынуждены закладывать только испанские корабли, поскольку по договору, Россия обязана сдать 18-ть таких кораблей до 1860г. Сталь выплавлялась только на неонитовой печи в Кронштадте и ее мощность полностью закрывалась океанскими фрегатами для чужого флота. Единственный плюс заключался в накапливаемом опыте трудящихся верфей.

Промышленник Безбородов со временем, взял бразду управления заводом у Павла, освободив его для конструкторских работ. Главная неонитовая печь в Архангельске не была готова и к сентябрю 1857, такие объекты за год не строятся, хоть год тут длиннее и составляет 964 дня.

Константин Николаевич был доволен ходовыми испытаниями плавучих батарей, за что Валерий Иванович Щука стал вторым лицом после Андрея Юрьевича и получил дворянский титул( сам он был из мещан). Эти броненосцы оказались ничем не хуже английских, разве что меньше: 6 000 тонн и 20-ть тяжелых пушек у англичан и 1 400 тонн и 8-мь тяжелых пушек у русских. В построенных кораблях тяжело узнавались винтовые корветы, их и пустили на плавучие батареи, поскольку базовые 12-ти фунтовые пушки являлись слишком легкими, а бомбические пушки разместить не представлялось возможности.

Паровые машины работали исправно, позволяя «Брезгливому», новой плавучей батарее, развивать 12 узлов при попутном ветре и волнении в 4 бала. Щука гордо вышагивал вдоль борта. Машинисты не раз доводили котлы до состояния близкому к взрыву, спасала, лишь, система экстренного выброса пара. В этом не было их вины. Это результат несовершенства паровых машин 19 века, который Павел Федорович пытался решить на Архангельском заводе.

Рабочие дружно собрались вокруг взорвавшегося котла системы «Дека», которые должны устанавливаться на крейсера. Старожилы не понимали, почему они взрываются уже в 3-й раз. Не, основная причина ясна: во время впрыска масла и перегретой воды создавалось избыточное давление в котле, что приводило к разрыву труб и самого котла.

-“Мы всё-таки ждем объяснений от вас, Павел Федорович. Я не могу понять, почему рвутся эти трубы, причем в одном и том же месте. Мы их усиливали, отливали из более прочной стали, но они все равно рвутся!” – мастер Кузьма Гаврилыч

Павел вздохнул – “Прекращаем работу, до достройки главной печи – нам нужна особая сталь. Обычными тут не обойтись”

-“Как это изменит дело?” – возмутился Георгий Алексеевич, ему казалось, что уже все перепробовано.

-“Лекции Менделеева слушал?”

-“Так он же теоретик, что этот, Дмитрий Иванович, может знать о паровых машинах?” – Кузьма Гаврилыч

Павел задумался. Может пригласить его сюда из столицы? Хотя, рискованно, вдруг пришлют шпиона.

-“Слушай, Кузьма Гаврилыч, а можешь ли ты в письме изложить претензии к Дмитрию Ивановичу и изложить нашу проблему?”

-“Конечно”                                                 

-“Тогда пиши, когда будет готово – принеси мне. Я поставлю свою печать – ему не отказаться будет”

Кузьма торопясь пошел в направлении канцелярии.

-“Не торопись ты так, лучше продумай хорошенько!” – вдогонку крикнул ему Павел.

Кузьма лишь махнул рукой – сам знает.

Вообще, за такое поведение положено пороть розгами, но Павел, привыкший к более прогрессивным методам, использовал телесные наказания только тогда, когда другие методы не работали или были не уместны.

Дмитрий Иванович Менделеев приехал уже через три недели, видимо, скрыть свой интерес к новым технологиям, у него не получилось. Он моментально вклинился в работу: то улучшит состав цемента, то лак доработает, то медную проволоку улучшит. С Кузьмой они стали хорошими друзьями, тот везде своим авторитетом, как танк, добивался реализации задумок Менделеева, правда, посовещавшись вначале с местными.

Город рос и процветал – его наводнили различные поделки из дерева, ткани, металла. В зимнее время большинство цехов не работало – цеха не отапливались и тепло не держали. Во многом, это объяснялось экономией дров, которые доставлялись на санях. Со спуском первых 10-ти самоходных барж, дефицит снизился, но не намного. Проблему мог решить только уголь, который активно разрабатывался на Урале.

Многие шахты по всей России увеличивали количество добываемых ископаемых, английские, французские паровые насосы заменялись насосами с Архангельского завода. Изготовление насосов больше не вызывало головной боли у мастеров, их выпускали массово, быстро и сердито. Неонит делал свое дело: расточка, всевозможные срезы, фаски, отверстия любого диаметра становились быстрым и легким процессом.

Изделия Архангельского завода не были слишком хорошими или плохими, не обладали высокими эксплуатационными свойствами, но их было много и постепенно, позволяя людям приспосабливаться к веку машин.

У Павла Федоровича не раз тянулась рука к систематизации изделий, к их универсализацией. Но он понимал, что на столь разных станках не добиться одинаковой продукции, потому смотрел сквозь пальцы на некоторые прокламации, что присланные запчасти для ремонта не подошли. Все, что он сделал, это обязал строже вести учет продукции и каждому мастеру иметь свое персональное клеймо.

К июлю 1858 года неонитовая печь наконец то была достроена. Возложенные строителями на нее ожидания, она оправдала с лихвой, выпуская качественную сталь сотнями тонн в день. Под руководство Менделеева отлили несколько новых сплавов, которые позволили изготовить нужные детали для паровой машины системы «Дека». Мощные котлы еще долго пугали дымом, таким, как будто горит весь Архангельск, горожан. Все, кто знал, ухмылялись: это штатный режим работы, предназначенный для скрытия эскадры от противника.