Воды Артемиды Царствование Александра Ii

Глава 17 На перепутье

Павел Федорович просматривал проект переделки всех крейсеров типа «Афина» в скоростные броненосцы, выполненные Щукой В И. Если сказать точно, то Павел был очень не доволен, и не потому, что он не принимал в этом участия, и не потому, что коверкали его корабль, а потому, что делали это без понимания дела.

Еще недавно, русские корабелы имели дело только с деревом и медью, с кораблями, способными стрелять только на 800 метров, а потому, Щука не смог учесть целый комплекс проблем, связанный с проектированием нового судна. Сдвинув среднюю палубу( 1-ю) на нижнею( 0-ю), он получил возможность сделать нос и корму так же из стали, что, по идее, несло только плюсы, но реально – нет. Так, при волнении уже в 4 бала, вода заливала орудийную палубу, вдобавок, экипаж размещался уже рядом со своими орудиями, и соседство с водой не способствовало их здоровью. Ситуацию так же отягощало уменьшение размера оставшихся кают, продовольственных хранилищ, баков с пресной водой. И как бы вишенкой этого решения, стало уменьшение эффективности 3-х метровых дальномеров, ввиду снижения общей высоты корабля.

К плюсам данной переделки можно отнести демонтаж парусной системы, которая в целом, не была слишком эффективна, да размещение вместо 152/40 мм орудий – 203/35, в 1-ых и последних номерах, существенно подняло мощь корабельной артиллерии. Еще одним плюсом стала установка щитов на вспомогательную 76/42 мм артиллерию, позволявшие вести стрельбу, не боясь быть убитым первым же осколком.

Андрей Юрьевич так же отличился, спроектировав на базе «Афины», легкий крейсер. Но в отличие от Щуки, он учел значительно больше нюансов. Изменил обводы корабля на остроконечные. Корпус сделал из композитных материалов, умело сочетая железо, сталь, чугун и дерево. Винтовую группу сократил до одного большого стального винта. Вооружение целиком разместил на верхней палубе, в полубашнях на одно орудие, состоящие из 4-х 152мм и 6-ти 76мм. Правда, в этом добре был целый ковш дегтя – артиллерия могла вести огонь только на борт, да и то только половиной. Корабль мог идти под парусами как полноценный парусник, что было явным подчерком Андрея Юрьевича.

Павел с одного бы взгляда забраковал фрегат Андрея Юрьевича, но решение принимал великий князь Константин Николаевич, человек старой закалки. В целом, вся программа 1861-1864 годов была шагом назад, но у этого были свои причины.

Павел Федорович оторвал свой взгляд от интерфейса и перевел его на спящую принцессу, Марию Александровну.

В Российской империи не нашлось денег даже на хорошего учителя для дочери императора, что тут говорить о флоте. По завершению Русско-турецкой войны русские получили Босфор и Дарданеллы, Греческую республику, в конце концов. Но сейчас, они требовали существенных капиталовложений, прежде чем станут приносить прибыль. Хуже всего обстояло с разоренным побережьем Черного моря, деревни и многие города предстояло восстанавливать, либо вовсе, строить заново.

Даже, несмотря на все это, неправильно назначать Павла Федоровича учителем этой 10-ти летней девочки.

Чему ему ее учить? Благо, вместе с ней решились остаться несколько учителей: музыки, русского языка, философии, истории, учительница французского. Сейчас, они ехали следом за санями Павла Федоровича.

Павел тяжело вздохнул. Он действительно не понимал сложившейся ситуации. С точки зрения пришельца из далекого будущего, эти проблемы выглядели надуманными, но с точки зрения местных жителей – нет. Пещерному человеку не объяснишь, почему он должен отдавать, с тяжелым трудом пойманную добычу, каменщику, который построит ему дом, хлев, колодец. Ведь все это, для него абстракция, а добыча, вот она, перед ним, ее можно пощупать, пожарить и надкусить. А зачем ему хлев, если он даже не хочет жить со скотиной в одном дворе, которую, еще нужно одомашнить?

Перед Павлом стала дилемма: оставить все как есть, или пойти иным путем. К сожалению, у него не было выбора, один раз прочитав товарища Лейца, останешься ему верен на всю жизнь. Поговаривали, что Лейц – это замаскировавшийся Господь Бог. А кто еще мог такое сказать: ”Присмотритесь внимательно, может перед вами не Конь, а Лошадь, а может даже не Лошадь, а Осел, … в конце концов, это всего лишь табуретка”.

(Примечание: Здесь игра идет разность в понимание между гуманитарием и технарем. Гуманитарий увидит градацию от Коня до образа коня – табуретки. Технарь же поймет, что речь об измерениях расстояний. Конь – быстрый, но не точный способ, его скорость, шаг не очень предсказуемы. У среднестатистической Лошади точность выше, но не настолько как у осла, с его медленным, размеренным, упрямым шагом. С табуреткой же точность максимальная, но скорость черепашья. В общем, если время позволяет, то лучше быть черепашкой, чем мертвым или покалеченным)

Посмотрев на принцессу, Павел решил просто учить ее тому, что знает, а потом, она сама решит, что ей нужно, а что – нет. Так же и с делами он решил разобраться, так, как знает.

Дорога до Архангельска заняла больше времени, причиной тому были и попутчики принцессы и не раз разыгравшиеся вьюга.

Архангельск встречал уже привычным стуком паровых машин, дымом заводских труб, оживленными улицами, даже слишком оживленными. На его улицах скопилось огромное число беженцев с юга. К удивлению среди них он нашел немало турок, да разных мусульман, бежавших от голода и мести покоренных ими народов. Что их вообще сюда привело? Не, ну минареты Архангельской мечети могли стать ориентиром, но не для людей, живших у побережья Средиземного моря.

Разместив Марию Александровну с учителями в постоянном, лично для него кирпичном доме, Павел привычным шагом направился в заводское управление выяснять, что здесь такого изменилось за его почти годичное отсутствие.

А изменилось немало: общее число рабочих увеличилось в 1,5 раза, добавилось несколько цехов, бараков, складов, да целый артиллерийский полигон, на котором некий Краснов испытывал новую 203/35 мм пушку.