Воды Артемиды Царствование Александра Ii

Глава 28 Рождение русского эсминца

Закончился 1864 год, начался 1865. Для флота он выглядел не очень оптимистично. Дневные миноносцы вступали в строй сотнями, а миноносцы ночного типа – еще не достроили. Постоянно возникали проблемы с герметичностью соединений. Павел Федорович категорически запретил напаивать, наваривать, наклепывать заплатки. Все эти недоделки позволят кораблю плавать, но в первом же бою от гидроудара они потекут и угробят экипаж.

Жалобы, прокламации, доносы шли и шли. Большинство верфей не желало поднимать уровень квалификации своих рабочих, тем самым платя им мизер, увеличивая моржу для себя. Аналогичный процесс происходил и на Земле, с ее Российской империей. Но здесь все произошло иначе. Великий князь терпел. Он дал свое слово. А так же, Константин Николаевич знал, что Павел Федорович, почему то да уверен в своем успехе.

14 марта 1865 года к Канонерским верфям пришел состав с двигателями для новых миноносцев ночного типа. Это были так называемые комплекты, включающие в себя котлы, турбины, валы, винты, патрубки и воздуховоды, винты и гайки, все, что бы смонтировать прямо в корпусе корабля на стапеле.

Спустить смогли только 44 апреля, когда лед окончательно сошел на нет. На первые миноносцы ночного типа сошлись посмотреть не только рабочие верфи, но и случайные прохожие. Всего спустили в апреле 24 корабля этого типа. Их достроили в течении 30 дней, и в мае стартовали испытания.

Миноносцы ночного типа смело развивали 34 узла при волнении в 1-2 бала, при этом отдельные образцы умудрялись достичь 42 узлов. Руководство пожелало поощрить строителей самых быстрых миноносцев, но Павел Федорович потребовал, чтоб премию распределили на всех. Ему важны не самые быстрые корабли, а то, что они все в состоянии идти на 34 узлах. Поддержка только быстроходных судов приведет к снижению качества в угоду скорости и меньшему весу. Допускать Павел этого не хотел.

Вслед за Санкт-Петербургом первые ночные миноносцы спустили и в Николаеве, но они не смогли достичь расчетной скорости, а потому созвали комиссию с целью выявления причин. Для этого в сухой док загнали пару кораблей, где их осветили яркими газовыми прожекторами. Итог оказался ожидаемым. Руководство, желая сдать в срок суда, что бы ни выглядеть плохо на фоне столичных верфей, приказала рабочим доделать их топорным методом, то есть шпаклевкой, заплатками, наплывами. Все это привело к утяжелению миноносца, снижению его водонепроницаемых качеств, и как следствие, малому ходу в 20 узлов.

Нерадивых руководителей сняли с должностей и отправили под суд, за порчу государственного имущества.

Однако с неудавшимися миноносцами надо было что-то делать. Павел лично отправился в Николаев по новой железной дороге. С собой он взял Щуку Валерия Ивановича и десяток молодых инженеров в качестве комиссии.

Увы, осмотрев стоящие в доке миноносцы, Павлу Федоровичу пришлось признать их непригодность к службе в Российской империи. С тяжестью на сердце, пришлось снять все оборудование, демонтировать котлы, турбины, винты…

Павел сам подписал решение о применении их в качестве учебных мишеней. Даже Щуке пришлось признать не годность их в качестве кораблей – некоторые из них имели трещины в киле, а у оставшихся он показывал все признаки к их образованию. Это судьба всех скоростных судов, чуть ошибёшься с весом, с его распределением, и на высокой скорости из-за вибрации, обшивка, как и весь силовой набор, начнет быстро разрушатся.

Пока в Санкт-Петербурге спускали все новые и новые корабли в Николаеве начались разборки. Никто не хотел на себя брать строительство столь сложных миноносцев, наглядно демонстрируя, что не знаниями и заслугами эти люди добились своих высоких постов. Павел решил оставить эти проблемы императорской канцелярии, а сам вернулся в столицу. Как раз начались испытания новых пушек.

И 4-х дюймовки и 8-ми дюймовки поражали комиссию своим видом. Фактически это были барбетные орудия со щитом. Больше всего удивляло раздельное заряжание. Если обычно заряжался снаряд, потом картуз или картузы с порохом, то здесь, в саму пушку заряжался сам снаряд, а экстремальный порох закладывался в баллоны с отвинчивающимся поддоном, находящемся в барбете, под орудием. На одну пушку предусмотрено было 3 баллона. Пока один сбрасывает давление(дышит), второй заряжается, а с помощью третьего – стреляют. Эта система позволила довести скорострельность до 4 выстрелов в минуту у 4-х дюймовой и 1 выстрела у 8-ми дюймовой.

Скажете мало? Комиссии так не показалось. Скорость стреловидных снарядов регулировалась от 300м/с до 1200 м/с у 4-х дюймовой, а у 8-ми дюймовой со 250 м/с до 900 м/с. Излишне говорить, что попасть в мишень 4 на 4 метра на расстоянии в 4 км можно было с помощью штатного прицела, не прибегая к специальным средствам.

Стреловидный снаряд в принципе хорошо сохраняет скорость из-за меньшего сопротивления воздуха, при большей массе. Поэтому в дальнейшем испытания проводились на больших дистанциях с целью определить максимальную дистанцию уверенного накрытия цели. Для этого на орудие установили электроспуск, от него бросили провод к наблюдательному посту у мишени. Когда нажимался электроспуск, на посту зажигалась лампочка, и запускался хронометр. После зарывания практического снаряда в землю, хронометр останавливают, записывают время. А затем, посылают бедных солдат отмерять расстояния с помощью измерительных палок и компаса от воронки до орудия, причем по несколько раз. Дело это не быстрое, да и не торопит никто. Корабли с этими орудиями будут в лучшем случае в 1866 году.

В мае начались заводские испытания миноносцев ночного типа. Корабли были новыми, турбины, котлы, приборы – все это требовало проверки и некоторой подгонки. Из-за опыта, полученного при эксплуатации «Архангельска», проблем возникло значительно меньше. Нарекания были только по рулям, да некоторым навигационным приборам. Два винта – два руля, для русского флота это – в новинку. Подобные схемы уже использовали англичане на своих опытных кораблях, но на серийных – нет.