Воды Артемиды Царствование Александра Ii

Глава 37 Новая эпоха

Глава 37 Новая эпоха

Павел Федорович с неудовольствием смотрел на трофейные корабли, захваченные в ходе боев на Балтике. Из-за испанских, датских и французских броненосцев из «Судостроительной программы 1864-1874» вычеркнули строительство собственных броненосцев, а из-за крейсеров и фрегатов – сократили число закладываемых легких крейсеров типа «Луга» и лидеров крейсеров типа «Дмитрий Донской». Не сказать, что корабли Антанты были хуже, их планировали оснастить теми же орудиями, что и новые корабли. Павел просто находился некоторой депрессии после изматывающей работы с бумагами. Не смотря на большое количество документов, эти корабли были благом для Российского императорского флота. Они позволят сэкономить ресурсы для следующего рывка вперед.

В наблюдении за вереницей кораблей, Павел не был одинок, рядом с ним находились Екатерина Петровна и в белом платье в медвежьей шляпке, да ее величество принцесса Мария Александровна, одетая в форму гвардейского Семёновского полка, правда, сшитую под девичью фигуру. Примером подражания для 16 летней Марии стала сама императрица Екатерина II. Рост принцессы уже сейчас составлял 183 см, вместе со статной фигурой, ее можно было спутать с юношей. К слову именно ее девичество подговорило Катю прийти в этот зимний день к Петербуржской гавани, находящейся в восточной части Васильевского острова, рядом с Балтийским заводом.

-“Павел Федорович, будьте так любезны, объясните, почему не пригласили свою подругу, если бездельничаете?” – ее девичество

-“Мария Александровна, я понимаю, что вы находите это действие забавным, но сейчас мне хотелось бы тишины”

-“Тишины? Что за вздор, Павел Федорович? Мы едва можем разговаривать посреди этого шума! Здесь только работающих паровых машин больше сотни” – поддержала претензии Катя

-“Мария Александровна, как вы думаете, сколько здесь денег?” – Павел

-“Наш Павел как всегда. Мы тут все знаем, что вы собираетесь перестроить их под свои нужды. Я вчера слышала, как Андрей Юрьевич ругался из-за ваших смелых выходок” – Катя

-“Андрей Юрьевич? Этот кроткий старичок?” – Мария

-“Мария Александровна, это он при вас кроток – вы ему напоминаете его любимую внучку. А так, он дьявол во плоти, мой директор после душевного общения с ним может и три бутылки вина приговорить. А Федор Матвеевич – человек не пьющий” – Катя

-“Когда я в первый раз видел Андрея Юрьевича, у него наблюдался спокойный темперамент семьянина. Трудно представить, что из рассудительного человека он превратился в бойкого старика” – Павел

-“Павел вы так говорите, как будто какой-то старик” – Катя

-“А по-вашему что же?” – Павел

-“16 летний юноша. Не верите – посмотрите в зеркало!” – ее девичество

-“Мария Александровна, мне и через тысячу лет будет всего 16, и ваше величество ожидает та же судьба. Так что и я смогу над вами шутить, если меня не снимут. Одно меня волнует, Екатерина Петровна, почему вы так молодо выглядите?”

-“Павлик! Не вежливо говорить такое девушке!” – Мари

-“…”

-“Катенька, неужели вам Боженька явился…” – стал опасаться Павел

-“Да…” – тихо ответила Катя

-“Да? Павел Федорович, что это значит?” – Мари

-“Это значит, что не быть мне холостяком”

-“Павел, Девушке так не признаются!” – Мари

-“Это выражение такое” – проворчал Павел

Две 16 летние девушки недовольно посмотрели на “сверстника”.

-“Екатерина Петровна, я конечно рад, что вы останетесь с нами надолго, но лучше скажите, как там Щука?”

-“А? Валерий Иванович? Он весь в работе, учитывая, что ему досталось перестройка французских броненосных крейсеров”

-“Его хорошо приняли? А то, он человек стеснительный…”

-“…Валерий Иванович, да что? Он весь завод на уши поставил, требуя себе в ученичество целую команду студентов ради дополнительных средств” – пожаловалась Катя

-“Павел, вы, кажется, перестали замечать, как вас боятся при дворе” – Мари

-“Боятся?” – неуверенно спросил Павел

-“Мне на днях Христофор Романович рассказал, как вы перед войной чуть не зарезали своего императора, за то, что он начал проявлять малодушие” – Мари

-“Павел Федорович, как вы это царя резать решили? Коммюнике решили учредить?” – Катя

-“Наш уважаемый министр финансов случайно не давал в руки нашей драгоценной принцессе тот нож? А то не то наш Христофор случайно голову себе отрежет” – Павел

-“Нет, не давал. Нож у папеньки в рабочем столе. Он постоянно на него смотрит, когда его посещает очередная демократическая идея” – Мари

-“Ну и хорошо. Демократических реформ нам достаточно, а с обычными – министры разберутся”

-“Павел, а часто люди себе головы отрезают неонитовым ножом?” – поинтересовалась Катя

-“Не редко. За мою жизнь, я трижды видел, как практиканты себе голову отрезают, пытаясь открыть замок сборной брони”

-“Трижды? Это мало, если учитывать, что вы тогда прожили 2 000 000 лет с лишнем. Вас сочтут убийцей, если министр отойдет в мир иной подобным способом” – рассмеялась Катя

-“Два миллиона? Павел, да сколько же живут в мире Богов?” – Мари

-“Эх, я умер, посчитай молодым” – задумчиво произнес Павел

-“…”

-“…”

Побеседовав еще пару часов, парень и девушки пересчитали прибывшие корабли, да и в живую оценили их общее состояние.

В декабре 1867 года Финский залив еще не сковало льдом, что было редким явлением. В прочем это зима 1867-1868 годов, действительно, была весьма теплой.

Новый год, Рождество, люди Артемиды праздновали начало 1868 года. Однако это время трудно назвать мирным. Жители бывшей Австрийской империи не с восторгом оценили ее раздел, особенно немцы, венгры и чехи. Повсюду начались выступления за создание независимых государств, либо автономий.

Начались выступления и на бывших французских территориях. Особенно сильно беспорядки вспыхнули в Марселе. Итальянская армия напоминала сборище бандитов, оборванцев и просто голодных людей, они с невиданной жестокостью грабили и убивали французов. Однако даже эти действия недотягивали до геноцида, устроенным Наполеоном Бонапартом. Впервые французы вкусили свое же лекарство. Итальянцы хорошо помнили, как генерал Миро сжег до тла Неаполь за то, что при его штурме погибло больше солдат, чем было написано в табелях французского императора. Немцы в Эльзасе и Лотарингии применили более гуманные методы, вешая только главарей. Эти эпизоды во Французской республике назвали величайшим позором, но сделать ничего не могли.