Воды Вельдорна, или курорт не для нервных.

1. Моя головная боль.

Я слышала шум набегающих на берег волн. Я каждый день просыпалась и засыпала под эту музыку моря. Но сейчас меня что-то смущало. Звук был намного громче, будто море находилось совсем рядом. Лежать было неудобно. Я приоткрыла глаза. Надо мной раскинулось дерево, сквозь густую крону которого пробивались солнечные лучи. Но как я здесь оказалась? Голова раскалывалась, словно под ударами невидимого молота. Я подняла руку и потерла висок. В то же мгновение листву и запутавшееся в ней солнце заслонило чье-то лицо.

— Вы? — выдохнула я, узнавая.

Оказывается, моя голова лежала на коленях мужчины, явившегося ко мне в дом и посмевшего меня в чем-то подозревать. Он отвел волосы с моего лица, наклонившись так, что я почувствовала на своей коже его дыхание. Я попыталась быстро подняться, но попытка провалилась. Едва встав на колени, я со стоном завалилась на бок, подхваченная этим невыносимым человеком.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась я, снова пытаясь встать и опираясь все-таки на его руку.

— Марта, я, честное слово, не желал стать причиной вашего обморока. Как вы себя чувствуете? Что у вас болит?

— Голова. Уже несколько последних дней. Так что дело не в вас, — ответила я, отойдя к стволу дерева, чтобы опереться теперь на него.

— Вы должны прийти ко мне на прием…

— Спасибо, доктор, я в состоянии вылечить свою мигрень самостоятельно. Не нужно делать вид, что вас заботит мое здоровье после того, что вы мне заявили.

— А я и сейчас повторю: как администратор бальнеологического отделения, вы обязаны следить за порядком, чистотой и графиком процедур. Вы не могли не заметить, что пациенты с галлюцинациями или приступами агрессии обязательно проходили либо минеральные ванны, либо прием воды, либо грязевые обертывания. А те, кто этих процедур не получал, вели себя нормально.

— Нашему курорту более ста лет…

— Следовательно, что-то пошло не так именно в последнюю неделю, — перебил меня этот самоуверенный молодой врач, недавно прибывший в город на смену ушедшему на пенсию доктору Эшмору.

— Но ваш предшественник обследовал пациентов и дал заключение, что это просто нервы.

— Вам ли не знать, Марта, что уважаемый доктор Эшмор мыслями уже был на заслуженном отдыхе.

— Я постоянно беру пробы воды, и последняя неделя не была исключением. Результаты химических анализов не отличались от эталонных таблиц, — я постаралась придать своему голосу уверенность.

Максимилиан Кроу, а именно так звали нашего нового, не в меру ретивого доктора, изогнул соболиную бровь, пригладил и без того идеально лежащие темные волосы, хмыкнул и заявил:

— Видимо, Марта, вы равнодушны к судьбам пациентов, раз игнорируете очевидное. В таком случае разрешите откланяться.

Максимилиан направился в сторону центра города, даже не оглянувшись. Его слова задели меня, и я, все еще ощущая слабость в ногах, побрела к своему дому, затерянному в зелени живой изгороди из дикого винограда.

Внутри пахло сушеными травами, морской солью и старыми книгами. Сразу за прихожей начиналась гостиная, где в углу, за тяжелой бархатной шторой, располагался аквариум. Если знать, куда смотреть, можно было заметить, как в полумраке шевелятся щупальца Карла. В одном из них он крутил черную пешку, подхваченную им с крошечной шахматной доски, — верный признак того, что осьминог был крайне раздражен.

Я невольно вспомнила, как утром доктор появился на моем пороге. Он представился Максом, хотя мне уже было известно его полное имя. Поначалу он не вызывал подозрений: привлекательный, высокий, загорелый брюнет с карими глазами и белоснежной улыбкой. Его открытый взгляд внушал доверие.

Однако улыбка гостя оказалась дежурной, а цель его визита повергла меня в шок. Боясь того, что он заметит в аквариуме моего фамильяра, я, ссылаясь на срочное дело, постаралась быстрее вывести доктора на улицу. Мы вместе пошли в сторону моря, где я и потеряла сознание.

Я остановилась перед аквариумом, замерев от осенившей меня мысли. Очнулась ведь я под деревом. Значит, Максимилиан Кроу донес меня туда на руках!

Я посмотрела на Карла, а он в ответ сменил свой цвет на тревожно-лиловый.

— Я знаю, Карл, — шепнула я, чувствуя, как снова начинает ныть затылок. — Вода меняется. Я это чувствую, как и ты, а этот напыщенный Кроу едва не вынудил меня признаться во всем. Нужно найти причину, пока город окончательно не сошел с ума от этой дряни.

Карл в ответ лишь яростно перевернул доску, смахнув фигуры на дно аквариума. Он был прав: времени у нас почти не осталось.