Военная зима 2029

Детство планетарного координатора.

Он сидел на подоконнике возле спортзала берлинской школы «Гете-Гимназия» и делал вид, что ждет звонка. На самом деле ждал Лукаса из 10-B. Тот вышел из раздевалки злой, с пустыми руками.

— Потерял? — спросил он, не глядя прямо.

Лукас остановился.
— А тебе что?
— Куртку. Синюю. С белой полосой.

Лукас помолчал.
— Ну… да. Вчера была. Сегодня нет.

Он кивнул, будто услышал ожидаемое.
— В вашей школе часто так?

— В нашей? — фыркнул Лукас. — Да постоянно. У вас, небось, тоже.

— У нас — реже, — спокойно ответил он. — Потому что вещи оттуда сюда почти не доходят.

Лукас насторожился.
— В смысле?

Он слез с подоконника.
— Слушай, если она всплывёт — ты бы купил обратно? Не за полную цену.

— Купил бы, — сразу ответил Лукас. — Батя убьёт.

— Тогда запомни. Если через пару дней тебе предложат синюю куртку с белой полосой — бери. И скажи, что от меня.

— А ты кто вообще?

Он пожал плечами.
— Просто тот, кто знает, где что появляется.

Через неделю Лукас сам подошёл.
— Слушай… — понизил голос. — А если я скажу, где у нас чаще всего пропадает?

Он посмотрел на него внимательно.
— Не «где пропадает». Кто первый берёт.

Лукас сглотнул.
— Есть пара пацанов. Они таскают, но не носят сами. Скидывают всё знакомым.

— Знаю, — сказал он. — Они с вашего конца города. А покупают — у нас.

Лукас замер.
— Откуда ты…

— Не важно. Важно другое. Хочешь, чтобы твои вещи больше не пропадали?

— Конечно.

— Тогда ты просто будешь говорить мне, что ушло. Без имён. Без шума. Я разберусь.

— А мне что?

Он усмехнулся.
— Тебе — возможность вернуть. И иногда — процент. Не деньгами. Вещами.

Лукас подумал.
— А если спросят?

— Никто не спрашивает тех, у кого всё на месте.

Позже был Мартин из параллели 10-C. Потом девчонка, которая дежурила у раздевалок и «ничего не видела». Потом парень, который просто хорошо бегал между корпусами.

Он никого не заставлял. Он предлагал удобство.

— Ты же всё равно это видишь, — говорил он.
— Ты же всё равно молчишь.
— Я просто сделаю так, чтобы это имело смысл.

Через месяц вещи перестали исчезать хаотично. Они переезжали.
Через два — его имя не знали, но знали, что «через него можно вернуть».
Через три — к нему начали приходить не за вещами, а за вопросами.

— Слушай, а если не куртка?
— А если рюкзак?
— А если телефон, но старый?

Он каждый раз отвечал одинаково:
— Сначала посмотрю, есть ли поток.

И именно тогда он понял:
люди разделены не стенами и не расстояниями —
а тем, кто между ними стоит.