Воевода. По ту сторону рассвета

(4)

Лючия то выплывала из беспамятства, то вновь погружалась в него. Временами ей казалось, будто она видит неясный свет, но потом уши наполнялись звоном колоколов, становилось трудно дышать, и девушка вновь отключалась. Иногда Лючии чудились чьи-то прикосновения и далекие-далекие голоса, настолько тихие и неясные, что невозможно было разобрать ни слова. Порой ей было очень жарко, порой знобило. Пару раз ей казалось, что она слышит собственный голос – хриплый, простуженный, и она понимала, что зовет мать. Тогда к ее пылающему лбу прикасалась чья-то прохладная рука и приносила с собой облегчение и ощущение защищенности и спокойствия.

Но вот настал тот день, когда неясный свет, едва пробивающийся сквозь плотно сомкнутые веки Лючии, выдернул ее из состояния небытия. Слух прояснился, тело из невесомой легкости вернулось в нормальное состояние, исчезло ощущение парения в воздухе – и Лючия, наконец, пришла в себя.

Вокруг в кромешной темноте дрожали огоньки многочисленных свеч, чей-то голос негромко читал молитвы. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она лежит на кровати в собственной спальне, а за окном уже давно царит глубокая ночь.

Лючия рывком подскочила на постели и кончиками пальцев сжала свои чуть влажные виски. Как она оказалась в своей комнате, что с ней случилось? Ведь последнее, что она помнила – это кабинет Воеводы незадолго до захода солнца и…

Молитвы оборвались, и перед глазами Лючии возникло испуганное бледное лицо Марьяны в обрамлении растрепанных рыжих волос.

- Лючия! Слава Богу, ты очнулась!

- Что случилось?.. Почему я здесь?

Ведьмочка ласково улыбнулась и аккуратно вернула подругу в горизонтальное положение:

- Все нормально, не пугайся и не нервничай, тебе вредно. Не надо было шататься по коридорам в одной легкой накидке. Тогда бы и не простудилась так сильно…

- Простудилась? – Лючия непонимающе взглянула на Марьяну. – Я ничего не понимаю. Последнее, что я помню – это кабинет Воеводы. Мы ужинали и… и спорили…

- Верно, - Марьяна с нескрываемым любопытством рассматривала Лючию. – Там ты и потеряла сознание. К ночи у тебя начался жар и лихорадка, которую не могли побороть даже мои снадобья. Ох, ты бы знала, как мы все перепугались!..

- А Воевода? – тихо спросила Лючия, вновь приподнимаясь на локте. Она совсем не чувствовала себя больной, разве что немного кружилась голова.

- О, хозяин особенно! – закатила глаза Марьяна и, проворно вскочив на ноги, бросилась в противоположный конец спальни, где тут же загремела посудой и какими-то склянками. – Я никогда его таким не видела. Сначала он пытался что-то сделать с тобой сам, но ничего не получалось. Потом подключил меня и других знахарей, но по-прежнему, все было тщетно. У тебя был сильнейший жар и бред… Хозяин то впадал в ярость, требуя немедленно что-то предпринять, то – наоборот – часами молча сидел у изголовья твоей кровати.

Лючия устроилась поудобнее на своих подушках и запустила пальцы в волосы, пытаясь осознать все, что с ней произошло. Но в голове вертелась только одна мысль: Воевода испугался за нее, он сидел у ее постели, когда она была без сознания…

- Вот! – Марьяна сунула Лючии под нос глиняную чашку, наполненную противно пахнущей темной жидкостью. – Этот отвар придаст тебе сил, взбодрит и вернет ясную голову. Пахнет не очень, конечно, но на вкус вполне ничего. Неделю без сознания провести – это ведь не шутки!

- Неделю?! – изумленно и одновременно испуганно воскликнула девушка. – Я проболела целую неделю?!

- Да, и нечего так волноваться. Зато до Нового Года осталось совсем чуть-чуть, а хозяин обещал какое-то празднество по этому поводу устроить. Ты пей, пей – не отвлекайся.

Лючия, изумленная последним известием, приняла чашку и, скривившись, выпила зелье. Оно действительно было не таким противным, как обещал его запах, и чем-то напомнил девушке перебродивший квас. По разгоряченному телу в тот же миг разлилась приятная прохлада, по спине побежали мурашки.

- Действительно – бодрит! – передернула плечами Лючия, возвращая чашку ведьме. – А что было дальше? Вообще, расскажи все, что произошло за это время в усадьбе.

- Да, в общем-то, ничего особенного. Меня сразу подселили к тебе, я теперь вон на той кровати сплю, - и Марьяна махнула рукой в дальний угол комнаты, где действительно стояла маленькая и низенькая кровать, на которой вперемешку валялись карты, пакетики с травами, какие-то амулеты и прочие ведьмовские штучки. – Первое время хозяин рвал и метал, и даже грозился посадить меня на кол, если я немедленно не верну тебе сознание. Но потом успокоился. Единственное, чего не понимаю – почему вдруг в немилость впал Севастьян...

Марьяна вдруг оборвала себя на полуслове и с испугом посмотрела на Лючию, зажав рот рукой. Стало очевидно, что ведьма сболтнула лишнее и тут же пожалела об этом.

- Севастьян? – изумленно вздернула брови Лючия, и, обратив внимание на испуг Марьяны, спросила: - Что такое? Причем здесь он? Его даже в кабинете тогда не было.

Марьяна глубоко вздохнула и покачала головой:

- Эх, не надо было тебе этого говорить… В том-то и дело, что ни при чем. Но хозяин очень сильно на него разозлился и даже наказал.

- Что? Наказал его? Но как?