Воин для Принцессы

Глава 2. Ночь с другой

Когда тело Амиранды унесли, мы с отцом остались наедине. Он подошёл ко мне и сказал:

– О Боги, Кармелон, что нам теперь делать? Если то, о чём ты говоришь и в самом деле правда... Я хочу сказать...О, Боги!

Он тяжело задышал. Я попытался успокоить его, хотя сам едва ли мог думать о чем-нибудь кроме своей любимой Амиранды.

– Не переживай, – сказал я. – Сделай то, о чём тебя просил Нарвиль. Это будет самое правильное решение сейчас. Я не злюсь на старика – его можно понять. Во всём виноват только я один. Это моя вина. Я не смог уберечь его дочь и свою любимую от гибели, а значит мне за это и расплачиваться.

Слова эти дались мне с трудом. Я боялся своих чувств, боялся выказать слабость перед отцом. Он учил меня, что приходится порой скрывать то, что у тебя происходит внутри. И это был как раз тот самый случай. Поэтому я добавил:

– Отец, прикажи своим людям взять меня под стражу, а потом – будь, что будет.                         

Отец повесил голову. В его положении было нелегко принять подобное решение. Моё сердце разрывалось. Я не знал, что сказать. Я стоял и смотрел на мертвого Санктура, а в голове крутилась мысль – умер ли Рокхан взавправду или это опять его очередная уловка.                                        

Но тут отец заговорил, и, как мне показалось, в глазах его вспыхнул огонёк.                                              

– Да-да, – сказал он, – мы так и сделаем. Правильно.

И заговорчески улыбнулся.                                          

На зов отца немедленно прибыла стража. Среди них были люди Нарвиля. Меня заковали в цепи и повели в темницу.

Когда мы выходили из спальни, рядом со мной шёл один из приближенных короля Нарвиля. Высокий, мускулистый мужчина с огромной бородой. Меч, висевший у него на поясе, поражал своей остротой и тяжестью. Я мысленно прикинул, сколько должно быть в человеке силы, чтобы орудовать таким мечом. Он мог бы разрубить человека на пополам и совсем этого не заметить.

По другую сторону от меня шёл приближенный моего отца. Он был чуть меньше ростом и не обладал огромной силой, как человек Нарвиля, но точно не уступал ему в мастерстве владения мечом. Это был третий лучший воин в нашем королевстве. Его звали Юрим. Он был сыном Санктура.

Мы прошли царские покои, потом спустились по лестнице на нижние этажи и вскоре оказались в подвале, где находилась темница.                                                                                     

Юрим снял с пояса ключи, подошёл к тяжёлым железным дверям и начал их открывать. Краем глаза я заметил какое-то движение справа от себя. Этот был человек Нарвиля.

Он кивнул своим людям, те дружно обступили меня, а после раздался до боли знакомый звук. Звук, выхваченного из ножен меча.                                                                       

Лишенный своего оружия, я мог только защищаться. Что, собственно, и сделал.            

Не скажу, что поединок дался нам обоим легко. У бородатого было преимущество в силе. Такой огромный человек, как он, мог с лёгкостью переломить череп, орудуя одними лишь кулаками. Правда его мускулы не позволяли развить достаточной скорости, чтобы подловить меня. И это было моим спасением.

Я увернулся от меча в тот самый момент, когда лезвие его собиралось рассечь мне плечо. Отскакивая в сторону, я умудрился выхватить у ближайшего стражника клинок и тут же отпарировал им следующий удар.                                                                      

Цепи, сковывающие мои руки, изрядно мешали. Я не мог ни размахнуться как следует, ни правильно защититься, но и этого было достаточно.                                                                          

Отбивая удар за ударом, я отступал медленно к выходу. Стражники (и Нарвиля, и моего отца) боясь попасть под удар бородатого, расступились и не собирались ни помогать мне, ни останавливать. Только один Юрим пришел мне на помощь.

Он уже открывал двери темницы, когда услышал за спиной звон стали. Я не знаю, что им руководило – долг ли передо мной, как его правителя, или же что-то еще. Но он не бросил меня. Надо сказать, его молодость сослужила нам обоим добрую службу.

Вдвоём мы стали осыпать здоровяка ударами клинков. Вскоре тот вымотался до такой степени, что еле держался на ногах, хотя всё ещё представлял опасность. Тогда Юрим рассек цепи, сковывающие мне руки, толкнул меня и крикнул:

– Бегите, ваше Величество! Уходите скорее. Отомстите за смерть своей жены и моего отца. Я верю вам. Бегите!

Я не стал мешкать, хотя мне и хотелось остаться рядом с Юримом и довести поединок до конца. Но я понимал, что если сделаю это, то упущу шанс восстановить свое доброе имя. И я кинулся прочь из подвала, вбежал по лестнице и оказался на улице под светом факелом.                                                                                                  

Теперь мне нужна была лошадь. Я не мог сбежать надеясь лишь на собственные силы. Спрыгнув с крыльца, я побежал к конюшне. К счастью, в конюшне никого не оказалось – конюх уже спал. Я отыскал своего кона Ярило и, наспех закрепив на его спине седло, вскочил на него и выехал из конюшни. Через главные ворота я, естественно, не поехал, а воспользовался другой дорогой, которой пользовались наши слуги и люди, приезжавшие из селений.

Трудно сказать, сколько времени я пробыл в седле. Я бежал не из страха смерти, не из страха, что меня убьют за то, чего я не делать, а скорее из желания остаться в живых, чтобы потом отомстить. В любом случае побег мой удался.

Остановился я, когда уже стало светать. Ярило едва стоял на ногах. Опасаясь, что я могу лишиться коня, а вместе с тем и спасения, я быстро спешился и, ухватив Ярило за поводья, повел его к ручью, журчанье которого доносилось сквозь густые заросли напротив.

Место, где я остановился, было глухим. Дорога почти заросла. Я не сразу отметил это. Пробираясь сквозь кусты, я тянул за собой Ярило, и вскоре мы вышли на поляну, по которой проходил ручей.
Дав напиться коню, а потом утолив свою жажду, я сел на землю и стал обдумывать дальнейшие свои действия.