Воин Мораны

2.6.

И с того дня распорядок дня Кирилла поменялся. Нет, свобода не свалилась ему на голову, оружия в руки не дали, на веслах работать приходилось как прежде, на прежнем месте, а вояки по-прежнему под настроение шпыняли юношу. Да только не было больше на ногах кандалов, ошейник позволял некоторые вольности (пусть он ими и не пользовался пока), большую часть дня он проводил за тренировками под наставничеством Колояра, а ел теперь в кругу наемников. Морана во сне больше не являлась. То ли была недовольна тем, какой путь избрал ученик ведуна, то ли выжидала и наблюдала.

Рабы косились, но никто ничего не говорил. Каждый из них, предложи им немного свободы, даже не задумался бы, соглашаясь. Только старик Дуболом по вечерам, когда Кирило укладывался спать под свою скамью, негромко ворчал:

- Был бы ты осторожнее, малец. Гляди, наиграется наш надзиратель, да и макнет тебя снова головой в помойное ведро.

Кирило отмалчивался, только щеку изнутри закусывал. Он понимал, насколько старик прав. Только тот не знал, что малец-то тоже за пазухой держит не один камень… Юноша мучился чувством вины. Как бы он ни относился к похитителям, собственная двуликость не давала покоя.

Шло время, Колояр смягчался, их отношения с Кириллом менялись. Это замечали и бойцы на ладье, и рабы, и волхв, хитро усмехавшийся в бороду. Нет, Каменный Кулак не превратился в заботливого родителя, зато учил мальчишку по совести, допустил в круг взрослых к вечерним посиделкам да играм в зернь, а еды Кириллу доставалось теперь поболе остальных рабов.

Юноша старался не поддаваться, помнить, что он в окружении врагов, но все же часто стал забываться. Смеялся шуткам да постигал бойцовскую науку, которую от души вколачивал в него Колояр. А когда пару месяцев спустя его подозвал Чернодрев, Кирилл только кивнул да простодушно улыбнулся в ответ на отеческий взгляд волхва. Он решил для себя, что не сможет достойно послужить богине и выполнить ее наставления, если временно не сменит сторону. Ему необходимо стать той ящеркой, которая меняет цвет шкурки, оказываясь в опасности. И он это сделает, потому что конечная цель важнее глупой гордости… хотя Кирило и подозревал, что многие бы плюнули в него, как в предателя.

Когда небо усыпало звездами, а попутный ветер наполнил парус ладьи, Кирилл припрятал под лавкой миску с ложкой и отправился на корму, где на шкуре у фальшборта сидел Чернодрев, пыхтя ароматным травяным сбором из трубки с длинным чубуком. Сидел он достаточно далеко от рулевого, чтобы никто не слышал, о чем они будут говорить с мальчиком.

Кир почти дошел, когда палуба качнулась под ногами на волнах. Юноша взмахнул руками, но устоял. Вскинул взгляд вверх, на горящие над головой звездные искры…

«Зажигайте Огонь Священный!

Пусть пылают огни горючие —

высоко до самого неба!

Почитайте и помните Крышня!»

(Книга Коляды – прим. авторы)

В голове всплыло одно из приданий, которые сказывал в ночи у костра ведун Велеслав. О том, как веселый бог Крышень, сын Даждьбога, каждый вечер рассыпает по небу звезды верхом на птице Гамаюн…

- О чем задумался, мальчик мой? – окликнул замершего Кирилла волхв. Тот моргнул, будто от сна очнулся, и подошел-таки.

- Звезды нынче хороши, - пояснил смущенно. Своих мыслей о богах он решил не озвучивать. Богов здесь не любили.

- Твоя правда. Садись рядом, - Чернодрев похлопал по доскам палубы, еще хранившим тепло дневного солнца. Кирило не заставил просить себя дважды, уселся, подогнув под себя ноги. Волхв по-прежнему будил в нем подспудный страх, но юноша давно научился не демонстрировать его так открыто, как в первое свое попадание на корабль.

- Давай поговорим, Кирило, - предложил рыжебородый волхв, щуря глаза. Сейчас, под звездами, они казались юноше темнее самой черноты.

- О чем ты хочешь поговорить, господин? – на лице Кирилла были написаны интерес и готовность, но внутренне он подобрался.

- Расскажи мне, малыш, что случилось с тобой ночью на островах Осеннего Эха? - Чернодрев пыхнул своей трубкой, облако табачного дыма окутало его голову, размыло черты. На миг ученику ведуна показалось, что перед ним вовсе не человек. Глаза стали провалами в бездну, лицо обратилось костлявым зубастым черепом… а на черепе этом будто бы скалилась острыми зубьями корона.

«Это еще что?! Таких корон даже князья не носят. Почему я вижу этого волхва таким? Морана, ты ли посылаешь мне это прозрение?»

Морок развеялся почти столь же быстро, сколь и возник. Стоило только моргнуть. Однако же то, что Кирило перестал видеть, не означало, что он забыл то, что узрел.

- На островах? – удивился раб, моргнул. – Да ничего вроде, господин.