Воин Мораны

История 2. Дороги. Глава 1. Там, где в полдень со смертью венчаются.

Разными дорогами - быстрые шаги,

Инеем не трогала седина виски.

И забрызган плащ его. Ржавый кровосток.

Он по-настоящему одинок.

Канцлер Ги «Разными дорогами»

1.1.

Пора сенокоса в этом году выдалась особенно жаркой. Солнце жгло землю, не щадило ни людей, ни растения, ни животных. Пожалуй, такого лета не было уже очень давно. Ни дождинки. Даже облака редко набегали на яркий солнечный диск, хоть ненадолго накрывая землю тенью.

И все-таки урожай не мог ждать, иначе крестьяне вовсе рисковали остаться без хлеба. А ведь по осени еще и князья дань потребуют. И кому будет интересен неурожай из-за засухи? Никому. Вынь да положь положенные меры зерна!

- Кто с нами, кто

Жито косить,

Кто с нами?

Мы с вами,

Жито  косить,

Мы с вами!

(из народной песни о поре сбора урожая – прим. автора)

Юноши и девушки выводили простенькую песенку, которая разносилась над спелыми колосьями. Скоро солнце должно было добраться по небосводу до своей высшей полуденной точки, и надо было возвращаться с полей. Боги в полдень велели отдыхать, а за неповиновение заветам могли и наказать.

- Эй, Ванко, - со смехом обратилась красивая голубоглазая рыжуля к единственному оставшемуся среди колосьев парню. Тот утер лоб рукавом рубахи, упер руки в пояс.

- Скоро иду, Марушка! Ступай! – кивнул Ванко, поднял руку, помахал. Ему еще надо было довязать пару снопов, чтобы не бросать работу недоделанной. Девушка улыбнулась, кивнула и побежала следом за друзьями и подругами. А ее друг остался, чтобы закончить дело.

Он негромко напевал что-то себе под нос, уже заканчивая, когда вдруг почувствовал дурноту. Макушку изрядно припекло, пот заливал глаза, рубаха неприятно липла к телу. А еще Ванко вдруг показалось, что в раскаленном полуденным жаром воздухе прозвучал женский смех.

Парень поднял голову, осмотрелся, хмуря брови и щуря глаза. Воздух дрожал от жара, и на мгновение ему показалось, будто в нем скользнул силуэт девушки. Яркий, солнечный, с длинными локонами цвета спелой пшеницы и улыбкой, от которой у Ванко защемило сердце. Кто же это такая? Как же это?

Опять женский смех заставил зазвенеть воздух. Но теперь он прозвучал ближе, а после и вовсе кто-то коснулся волос парня. И таким горячим, обжигающим было это прикосновение, что Ванко пошатнулся, чувствуя, как уходит из-под ног земля.

- Какой ты миленький! – засмеялась неведомая девица. - Миленький, красивенький, и весь теперь только мой! Вот заберу тебя, во поля увлеку, заколдую, зачарую, разума лишу. Больше не видать тебе воли, не знать тебе другой ласки, кроме моей, не видеть иных девиц, окромя меня, - вкрадчивый шепот проникал, кажется, в саму душу юноши, который вскоре и правда ничего не видел и не слышал. Только склонившуюся над ним девушку. Красавицу с голубыми как небо глазами, сияющую, словно солнце. Она и была солнцем, его лучом, обретшим плоть.

Глаза Ванко закрылись. Он так и не рассмотрел, что на самом деле явившаяся ему красавица призрачна. Что сквозь нее видны колосья и лес на горизонте, и редкие облачка, и убегающая к деревне дорога.

Теплый ветерок вновь заставил шелестеть колосья. Он жаркой волной подхватил настигнутого солнечным ударом селянина и унес его в неизвестном направлении.