Воин на полставки

Глава 5. Моя милая Лин Чу

В позе лотоса я сидела на кровати, заваленной книгами, пытаясь вникнуть в написанное и на строчках, и между строк. Разглядывала иллюстрации, которые мало о чем говорили. Скорее о любви авторов к аллегориям. Намекам на правду, проще говоря.

Солнце уже давно село и комнату освещал одинокий масленый ночник. Не сумев удержаться от сладкого зевка, захлопнула очередную книгу, которую, по совету наставника, читала по диагонали, и собралась было провалиться в таинственное, но прекрасное царство Морфея.

Полученная со страниц новая информация в огромном объеме уже превратилась в трудноперевариваемую кашу, а потому следовало упорядочить полученные знания без ущерба для физического и морального здоровья – уснуть и дождаться нового дня.

Выключила ночник, еще раз хорошенько зевнула, забралась под мягкое и теплое одеялко и с улыбкой закрыла глаза. Спокойной ночи, Сакуран. Я обязательно вернусь к тебе завтра.

Моя милая Лин Чу,

Я к тебе давно хочу.

И руки твоей давно

У отца Лин Чу прошу.

Это еще что за мартовкие напевы? Так я и знала, что мой названый дядюшка сбрендивший. Уже не раз это доказал и даже сейчас придумал что-то новенькое.

Перевернулась на другой бок. К сожалению, бренчание на инструменте по звучанию больше походившим на старую добрую балалайку и старческий голос дядюшки Ли раздались с новой силой.

Моя милая Лин Чу,

Все я горы обошел.

И моря я все обплыл,

Об одном лишь ночь молил.

Ах, Лин Чу моя, Лин Чу,

На край света улечу,

Лишь бы видеть тонкий стан,

Что моим еще не стал.

Нет, он точно издевается. Весь клановый дом Лао перебудит, если продолжит в том же темпе. Я, конечно, понимаю, что нервы уже не те и ситуация сложилась непростая, но напиваться и горланить… Мой тренер и то был более компетентен.

Ай ла лэй, ла лэй, ла лэй,

Я со стаей голубей

Отошлю тебе письмо.

Быть нам вместе суждено.

– Ар-р-р…

Ладно. Пока у него не прошел припадок, посижу за книгами еще немного. Глядишь, через несколько параграфов стариковский запал иссякнет.

Выбралась из-под одеяла, вновь зажгла ночник, водрузила на коленки тяжелый том по географии Золотой империи и углубилась в увлекательное чтение.

Дядюшка Ли самым чудесным образом смолк. Показалось? Да нет, больше ни мне, ни Лин Чу он на нервы не капал. Должно быть, все горы обошел и реки обплыл наконец-то. Ну а мне снова пора улечься. День предстоит долгий, если сбудется всё то, что мне на него прочили.

Снова отложила книгу и выключила ночник.

Но Лин Чу моя молчит,

Хоть письмо и отослал…

Зарылась головой под подушку, стиснув зубы, но это не особо помогло.

Чего он добивается? Хочет, чтобы я всю ночь просидела за книгами? Тогда как я завтра испытания его проходить буду? Не он ли уверял, что я должна быть максимально сконцентрирована, если собираюсь научиться управлять своей энергией Ци? О какой же концентрации может идти речь, если под дверью воют?

На очередном сопливом куплете не выдержала. Спустилась с кровати, протопала к двери и, распахнув ее, увидела певца недоделанного, сидевшего на полу с длинным струнным инструментом в руках.

– Вы это чего страдаете-то? – сдерживая зевок, поинтересовалась я.

– Да решил попрактиковаться в игре на люторе, – весело ответил дядюшка, продолжая натренькивать балладу о бедной Лин Чу и кокетливо хлопать глазками.

– Посреди ночи? И под моей дверью?

– Здесь особая атмосфера, – уклончиво сообщили мне и озорно подмигнули. – Но раз уж мешаю твоему сну, постараюсь быть потише.

– Уж постарайтесь.

Кажется, ночь будет долгой. Очень долгой.

С такими мыслями я спряталась под одеяло и подушку, крепко зажмурив глаза и лелея надежду всё-таки уснуть. Хотя бы на несколько часов, чтобы завтра выдержать новые издевательства над своей неподготовленной душой и излишне подготовленным телом.

– Проснись и пой, Айлин! – влетел наставник в мои покои, когда первый сон уже начинал маячить перед глазами.

Что-то не поняла я юмора. Посреди ночи будем энергию Ци вызывать?

Вынырнула из-под подушки, и яркие лучи солнца ослепили меня, едва разлепившую глаза.

Утро? Уже утро? Так скоро? Ведь баллада о Лин Чу еще не подошла к своему логическому концу. Или конца у нее не существует? Но это означает, что мне пришлось слушать ее всю ночь под аккомпанемент восточного инструмента со струнно-скрипучим звучанием.

– День нам предстоит долгий. – Наставник почему-то оказался бодрым, как огурчик, будто бы выспался в отличие от меня. Ни тени усталости на лице, лишь неистовый энтузиазм. – Одевайся и выходи во двор. Даю тебе десять минут.

– Как? – не веря своим ушам, уточнила я. – Вы же понимаете, что уснуть под ваши песни было невозможно?

– В этом вся и прелесть, – усмехнулся толстяк, спрятав руки в рукава и стрельнув в меня искорками смеха во взгляде. – Испытание воли и терпения должно проходить после бессонной ночи, дитя мое. Иначе никакого смысла в нем нет.

– Так, значит, вы… вы с самого начала намеревались терроризировать меня?

– Десять минут, – нараспев произнес он и ретировался. Чуть ли не вприпрыжку. Оставив меня в одиночестве с опухшим лицом, красными глазами и вороньим гнездом на голове.