Воин Севера. Моя неволя

Глава третья

О пирожках и пирогах, пути к сердцу мужчины и неожиданных поворотах

Я экспериментировала с дрожжами. Тесто у меня упорно не получалось таким, какое я хотела, что было немудрено при том качестве дрожжей и муки, что была распространены здесь, на севере. К тому же с ячменной и ржаной я дела никогда не имела. В нормальном мире… эх, где он, этот нормальный мир.

Хлеба были головы, пироги тоже. Все в промышленных масштабах. Тут иначе никак. Я посмотрела на опару, которая пахла пивом, хоть ты что с ней делай. Нет, мне было понятно, что я развлекаюсь с пивными дрожжами, но блин. Во-первых, я стараюсь. А во-вторых! Это же мир магический, вот почему бы магии не проявиться сейчас в нужный момент и не сделать это нечто похожее на то, что было дома, стоило лишь смешать теплое молоко и пакетик сухих дрожжей, а? Я хочу сдобу. Вкусную, которая пахнет ванилькой. Ладно. Хотя бы не пахнет пивом. Пышную, белую. С какой-нибудь сладкой начинкой. С ягодой, похожей на чернику, которой сейчас сезон.

Здесь, кстати, выпечку сладкую не делали. Даже идеи такой не было. Ягоду мочили, как и яблоки, получалось вкусно, но кисло. С другой стороны – сахара нет. А мед скорее продадут или зарядят из нее вкусную и пьяную медовуху, чем пустят на такое баловство, как пирожки.

- Ну как? – подошла ко мне Инга, зевая.

- Все так же. Никак, - махнула я рукой.

- Тебе оно надо? Шла бы спать, пока время есть.

И она удалилась в свой закуток.

Солнце уже давно взошло, мы все поднялись еще затемно. Работы хватило всем. Я занималась тестом, остальные, включая хозяина, были на подхвате. Пекли много, пекли всяко разно. До меня никто не догадывался подмешивать в хлеб расплющенное льняное семя или залитый кипятком солод, или молоть гречневую крупу, которую здесь давали скоту и не ели сами.

Магия. Ау, я посмотрела на опару.

Но местная магию относилась ко мне с пренебрежением. Ладно. Не выкидывать же. Отчаянно зевая, я подмешала муку, смесь ржаной и ячменной, поставила глиняную миску поближе к печи, в тепло.

Растопила смалец. Растительное масло, понятное дело, было где-то очень далеко, диетологи, сошедшие с ума от тяжелой и вредной пищи, тоже. Быстро нарубила капусту с морковкой и луком, кинула в сковородку с колесо величиной. Ой, как я ругалась с кузнецом, который не хотел понимать, за какими морскими бесами мне нужна такая зараза. Зато теперь он такого наделал всем. И первой – собственной женушке.

Все же готовка – это свобода. Руки делали свое: обминали тесто, подсыпали муку, лепили пирожки, складывали их на сковородку. А я была далеко-далеко. Даже не в своем мире, где был отпуск, крошечная, но своя квартирка, прическа, которую хотелось лично мне и любимая работа, где я занималась доставкой готовой еды с правильным, тщательно высчитанным количеством калорий. Между прочим, очень успешным. И самой молодой начальницей отдела.

Я запрещала себе погружаться в воспоминания. Слишком больно. Слишком деморализует. Я была в каком-то странном межвременье, где не было ни рабства, ни новой или старой реальности. Там было хорошо.

- Что будет в замке? – вдруг услышала я. Тихо-тихо, где-то рядом.

- Ничего там не будет. И никого, - ответила, не задумываясь.

- Этого просто не может быть, - второй голос, недовольный, спугнул меня.

Я вздрогнула. И очнулась.

- Сиг, - с досадой проговорил вчерашний мой знакомец. – Ты ее сбил!

- Да глупости она несет, - возмутился белоголовый, - подумай сам. В замке гарнизон, который мы должны сменить, подвалы, полные запасов, город в конце концов. И не маленький, не чета этой дыре. Там одних рыбаков несколько артелей и самый вкусный копченый угорь в королевстве.

- И все же, - синеглазый был в задумчивости.

Я же споро и молча переворачивала последнюю партию гигантских пирожков на гигантской сковородке.

- Накрой лучше на стол, - приказал мне Сиг. – Что готовишь ты вкусно – тут спора нет. Но как прорицательница… - Тут он скривился.

«Так я и не стремлюсь», - проговорила я про себя. И промолчала.

- Вам угодно будет перейти в зал, дорогие гости?

- Нет, мы будем завтракать здесь, - решил Харальд.

- Как будет угодно.

Быстро кинула на стол, где обычно ели мы с обслугой, домотканое полотно, расшитое алыми ягодами, нарезала куски от пирогов с мясом, выставила капустные из неудачного теста, все горячее. Полюбовалась на лица мужчин. Из столицы или деревни, принц или рыбак, запах хорошей выпечки действует на всех одинаково. Выражение лица становится чуть мягче, а взгляд мечтательнее.

Налила в огромные глиняные кружки ягодного отвара, сдобренного медом, поставила перед гостями.

От испуга даже забыла, что спала всего три часа и перед явлением «добрых» гостей засыпала на ходу.

- Сядь с нами, - раздался новый приказ синеглазого.

- Я не смею, - уставилась в пол.

- А я не могу есть, когда кто-то стоит над душой.

«Вот где хозяин, когда он так нужен, а?» Понятно, что тот ушел спать, как только закончился самый тяжелый этап с хлебом и его сформировали в караваи. Он подождал, пока мы, женщины, поставили хлеба в печь, похвалил нас и ушел. И до обеда не собирался подниматься, потому что всему Бриджчёчу было известно, что раз в пять дней мы открываемся сильно после обеда. А кто об этом не знал, для того была вывеска: «ЗАКРЫТО». Но это совершенно не интересовало пришлых.