Воин Севера. Моя неволя

Глава шестая

О том, что женщина, как водится, во всем виновата сама

- И что ты с ней возишься? – раздается знакомый голос. Странно. Всего несколько дней – а уже знакомый.

Сиг. Воин с черными как уголья глазами и белыми волосами. Странный. Опасный. Помню его. Только зачем он в моем посмертии? И зачем со мной возиться? Все же закончилось? Нет ни этого странного мира, не рабства, ни шипящего ошейника – только покой. Ну, так же должно быть в конце концов!

- Она вёльва. И у нее дух воина, - отвечает ему… правильно. Харальд.

Да что ж такое! Где мой покой?! И почему в этом самом покое эти двое? Парочка воинов, что разрушили мою жизнь. Как-то я разозлилась.

- Баба она, - смеется в ответ Сиг. – Да еще и самая что ни на есть сумасшедшая.

Сиг. Харальд. Не-е-е-т. Я ничего не добилась?! Я жива? И свободы мне не видать?!

Я сжала кулаки под одеялом, в которое была замотана как в кокон. И вдруг страшная мысль пронзила меня. Свободы я, получается, не добилась. А вот наказания. И насколько я понимаю логику этого мира - оно должно быть примерным. Я ведь напала на свободного. На ярла. На сына короля.

Изо всех сил зажмурилась. Как будто это могло оградить меня от неприятностей.

Сколько мне плетей пропишут за мои художества?

- Очнулась, - довольно проговорил ярл. – Открывай глаза, вёльва. Я слышу, как изменилось твое дыхание.

- Почему? – спрашиваю я – и не узнаю собственного голоса. Его почти нет. Чувствую, насколько близка истерика. И как в нее хочется ахнуться с размаха. И размазаться там, в острой жалости к себе. В невозможности что-то изменить. Но… Держаться. Потому что надо выпутываться. А все остальное – потом.

- Почему ты жива? Я так захотел.

Он захотел… Хорошая причина. Что тут сказать. Морда ярловская. Эгоистичная.

- А ты настольно хочешь умереть? – снова спрашивает он. И что-то такое в голосе. Удивительное. Словно ему и не все равно, что со мной будет. Беспокоится он обо мне что ли? Или это он так негодует? Как-то слабовато.

- Я не хочу умирать, - отвечаю чистую правду. – Я не хочу жить в неволе.

Мужчины переглядываются. Как будто общаются без слов. И замолкают. Потом Сиг делает шаг назад и словно исчезает. Пропадает во мраке, в котором тонет бо́льшая часть комнаты. Но я чувствую – Сиг уходит, подчиняясь безмолвному приказу.

Я между тем оглядываюсь. Чья-то спальня. Огромная кровать, в которой я тону – настолько мягкая перина. Узкая окно-бойница застелена – в этом мире знают, что такое и стекла, и даже витражи, но стоит это… ужас сколько. За ней темно. Ночь. Жарко пылающий камин разгоняет сумрак. Всполохи огня отражаются на лице воина. Красиво – хоть картину пиши.

Он сидит в массивном кресле, высокая резная спинка. Еще бы корону – и точь-в-точь король на троне. Плащ, подбитый мехом волка небрежно брошен на одну из ручек.

Задумался.

О высоком, должно быть.

- Слушай, - вдруг спрашивает он. - А зачем тебе свобода?

Смотрю прямо в его глаза. Вроде не издевается.

- Смотри, предположим, я скажу тебе – свободна. И?

- Я уйду отсюда.

- Ночью? Раздетая. Прекрасная идея.

- Просто уйду, - поджимаю я губы.

- И как далеко?

– Неважно. Я просто вольна буду это сделать. Или не сделать. Как отрастить или обрезать волосы. Жить в Бриджчёче или не жить.

«Спать с тобою или нет», - почти вырывается у меня. Ой, как я язык себе прикусываю – даже слезы на глазах выступили.

Харальд молчит. Соображает, значит. Потом склоняется надо мной – низко. Весь мир теряется в его глазах. Вокруг меня лишь этот воин, что перевернул мою жизнь.

- Так все дело в волосах? – он протянул руку и коснулся моего ежика. – Так отрасти. Я дозволю.

- Волосы? – горько усмехаюсь. – Волосы!!!

- Вам, женщинам, это тоже надо.

Крикнуть не удается – перехватывает горло. И я чувствую – кожаный ошейник на шее напрягается, словно живой. Хотя кой черт – я знаю, что он живой. Знаю, при каких условиях он оживает.

- Я не чувствовал твоего нежелания, - продолжает он. Потом вроде что-то вспоминает (видимо, мое сопротивление и практически гибель) и продолжает с тяжелым вздохом: - Ну, кроме глупости, которую ты учидила. Но я тебя прощаю. Ты, скорее всего, из тех земель, где к утехам относятся строже, чем у нас.

Я в таком шоке. Я в таком офигении от потрясающей вывернутой логики, что… слов у меня попросту нет. Тех, чтобы охарактеризовать ситуацию и мужчину в кресле. Русскими-народными, конечно, можно. И я думаю, он поймет их без перевода. Но меня смущает даже не его гнев, хотя ярла, которого боится сам мэр, разумно стоит опасаться. Больше Харальда я боюсь змею на шее. Поэтому молчу.

- Что скажешь, женщина?

- Я не слышала вопроса.

- Ты должна отвечать: «Да, хозяин».

- Да, хозяин, - отвечаю я.