Воин Севера. Моя неволя

Глава седьмая

Глава седьмая

О том, что можно вступить, а можно вляпаться. И о том, что зависть – плохое чувство.

Петух – огромный, роскошный, с пышным хвостом, отливающим изумрудом, ярким гребнем и налитыми кровью глазами (как с перепоя), смотрел на меня недобро. Как на личную курицу, которая загуляла и пришла домой под утро с явными следами недопустимого. И взгляд этот обещал мне трепку.

Петухов я любила в лапше. В курнике еще. Но вот зайти со странным приспособлением в руках, что мне представили как грабли… Как-то не тянуло. Да и грабли… Я с тоской посмотрела на приспособление – длинная палка из которой торчат еще три, потоньше и поострее. И как этим вообще можно хоть что-то сгребать?

Эх, где что-то нормальное в этом мире? Хотя такие грабли, как у нас здесь в принципе невозможны. Кто будет делать сельхоз инструмент из железа? Тут приличный меч стоит как трактир. Я боюсь предположить стоимость моей сковородки. Хотя металл на нее пошел самый отстойный, понятное дело, но все же…

- Кудах? – поинтересовался петух. В мужицком взгляде появилось что-то издевательское.

- Я человек. Я смогу, - приказала себе. И надменно посмотрела на птица. Видимо, получилось не очень, потому что в ответ раздался издевательский клекот. Эта птица себя что – орлом возомнила?

Петух расправил крылья. И пошел на меня, И хотя нас разделял забор, стало все равно не по себе.

Ничего себе – яиц соберешь. Куры, кстати говоря, попрятались. Мда.

Я сжала покрепче грабли. И, мечтая о топоре (или хотя бы о моей тяжелой удобной сковородке), отворила калитку и шагнула навстречу нахальному петуху.

Радостный боевой вопль – и он понесся мне ко мне. Глаза горят, крылья по ветру. Мне показалось, что он раза в два увеличился в объеме.

Мамочки! Страшно как.

Но я заставила себя остаться на месте. И с мыслью: «Только бы не убить», подняла грабли.

Возмущенный вопль. Оскорбленный даже – и петух кубарем летит через птичий двор. Хотя… я с изумлением смотрю на свою орудие новоиспеченного крестьянина. Я ведь не успела коснуться петуха. Не говоря уже о том, чтобы огреть его.

И что это было?

Петух поднимается, отряхиваясь. В глазах появляется… уважение что ли.

- Ты живой? – спрашиваю я у него.

Он отворачивается. И как гордо подходил – так и гордо уходит. В сарайчик, куда мне надо зайти, как я поняла госпожу Ирму, чтобы собрать яйца. Беру корзину, ох, и немаленькую, захожу.

Сколько тут кур! С полсотни, не меньше И все, как одна, рябенькие, ухоженные. Странно, что все так запущено в помещении. Видно же, что за живностью тут следят. Петух молчит, куры вообще не обращают на меня никакого внимания.

Игнорят, получается.

Гонять их не хочется, гвалта тоже. Поэтому я выхожу наружу, Разгребаю двор, поилки, тащу из колодц3а свежую воду, перемываю все. Нахожу мешку с чем-то перемолотым, порубленную, но уже подвявшую траву. Раскладываю все это. Петух выглядывает, коротко командует своим дамам. Миг – и все во дворе.

И я же спокойно, вооруженная корзинкой, захожу в сарай.

Обнаруживаю несколько пеструшек, что так и не двинулись с места.

- Вы на яйцах сидите? – спрашиваю я у них. – Вы мои красавицы, сейчас.

Мою миски, разгребаю солому с ароматными продуктами жизнедеятельности.

Вот теперь можно и собирать яйца. Мальчишка, которому я их отдавала, смотрел на меня как на привидение. Такое впечатление, что хотел и пальцем потыкать, чтобы убедиться, жива я или нет. Но, судя по тому, как лихо на него пошел петух, обрадовавшийся, что можно кого-то попугать, раз со мной не повезло, подставила меня госпожа Ирма знатно. Хотя. И пусть ее. Еще б одежду мою отдали, да в покое бы оставили. А если бы еще и в «Устрицу» отпустили – вот это жизнь.

- А там еще один курятник, - обрадовал меня мальчишка, подхватывая корзину. И тут же дернувшись от петуха, который был за забором. Но не терял надежды кого-нибудь растерзать.

- Поняла, - вздохнула я. И тут окликнула его: - Стой!

- Чего тебе? – недовольно обернулся он.

- Где в замке кормят.

- На кухне, - загоготал он довольно.

- Сейчас как калитку открою… - пообещала я. Петух воспрял духом.

- Спрошу я. И принесу.

- Давай-давай.

Я вышла из одной загородки и отправилась уже спокойно обследовать, куда меня занесло.

Второй загончик обнаружился рядом с первым. Там были молодые петушки.

- Ну, привет.

Они отнеслись ко мне благосклонно. Особенно когда я навела порядок, сменила воду и сыпанула еды.

- Снова стою одна-а-а-а…

Оказывается, убирать курятник под пение вполне себе. Особенно если пританцовывать, используя палку странного приспособления, что они тут называли «вилы» как микрофон. Ну, и замотать тряпкой лицо, чтобы хоть чуть-чуть меньше пахло. Кстати, у кур было поприличнее.