Воин Света 2 – Вторая Смерть

Глава 8 Первая ночь в Пустошах

Сумерки на Ньюбе были недолгими. Блеклое светило быстро провалилось за горизонт, и на землю опустилась густая, почти осязаемая тьма. Без городских огней и уличных фонарей, без лунного света (спутники Ньюбы были тусклыми и далекими) звезды вспыхнули в небе с ослепительной, холодной ясностью. Путь Звезд Севера раскинулся над головой пылающей рекой, но даже его свет не мог разогреть мрак, заливший ржавые пустоши.

Редж выбрал место для привала с безошибочной точностью солдата. Небольшая пещера в скальном образовании, с узким входом, который легко было контролировать, и достаточной глубиной, чтобы укрыться от ночного ветра, приносящего леденящий холод. Прежде чем позволить Сатти войти, он бесшумно исчез внутри, и она слышала короткий, подавленный шипение бластера. Когда он вышел и кивком разрешил ей войти, она увидела на полу пещеры обугленные останки двух крупных, многоногих насекомых-падальщиков, привлеченных запахом влаги.

— Не трогай стены, — предупредил он голосом, в котором не было усталости, лишь констатация. — Могут быть ядовитые лишайники.

Он не разводил костер. Огонь был бы маяком для всего в округе. Вместо этого он достал из своего походного набора плоскую пластину, ткнул в нее несколько раз, и она начала излучать слабый, рассеянный красный свет, достаточный, чтобы видеть друг друга, но не выходящий за пределы пещеры. От нее исходил едва уловимый запах озона.

Они сидели на противоположных сторонах пещеры, разделенные парой метров каменного пола. Редж ел свой паек — безвкусный энергетический батончик, — его движения были экономичными и точными. Он не предлагал ей еды — она была у нее своя. Он не предлагал воды — ее источник был рядом. Их сосуществование было практичным и лишенным сантиментов.

Сатти, дрожа от холода, съела свой скудный ужин и запила его водой. Она смотрела на него через красноватое марево света. Он сидел, прислонившись спиной к стене, его колени были согнуты, а руки лежали на них, готовые к действию. Его глаза были открыты, и в их золотом свечении читалась недремлющая бдительность. Он не спал. Он нёс вахту.

— Ты никогда не спишь? — тихо спросила она, нарушая тягостное молчание.

— Деонам не требуется сон в том же объеме, что и людям, — ответил он, не глядя на нее. — Наши когнитивные функции восстанавливаются в состоянии боевого транса. Это эффективнее.

— А твои раны? — она кивнула в сторону его груди, где под униформой, она знала, были свежие шрамы от падения.

— Организм регенерирует. Медленнее, чем хотелось бы, но регенерирует.

Он замолчал, дав понять, что вопросов больше не будет. Сатти прижалась к стене, кутаясь в плащ. Холод камня просачивался сквозь ткань. Она думала о восьми днях пути. О трех базах Гаргха, которые стояли у них на пути, как ядовитые грибы. Она пыталась представить, что они там найдут. И что этот молчаливый, нечеловеческий воин сделает, когда найдет это.

Снаружи донесся далекий, тоскливый вой какого-то ночного существа. Редж даже не повернул голову. Его внимание было сосредоточено на чем-то своем, внутреннем. Возможно, на анализе карты, которую она нарисовала. Возможно, на расчете вероятностей. А возможно, на чем-то гораздо более далеком — на боли, которая была старше, чем все пустоши Ньюбы вместе взятые.

Сатти закрыла глаза, пытаясь заснуть, но в ушах у нее стоял гулкий, мертвый звук его голоса, произнесшего ее имя. Редж. И в этом звуке не было утешения, но была странная, леденящая надежда.

Тишина в пещере была настолько гнетущей, что Сатти слышала собственное сердцебиение. Красноватый свет пластины отбрасывал колеблющиеся тени на стены, делая неподвижную фигуру Режа похожей на каменного идола. Его молчание было столь же плотным, как мрак за пределами их укрытия. И это молчание рождало вопросы. Не о тактике, не о выживании — о нем.

Она сглотнула, и звук показался ей неестественно громким. — Редж? — тихо позвала она, не уверенная, ответит ли он.

Его золотые зрачки сместились в ее сторону, поймав отблеск света. Он не сказал «что», но его взгляд был вопрошающим.

— Ты... всегда был таким? — спросила она, подбирая слова. — Солдатом? Оружием?

Он не ответил сразу. Воздух в пещере стал еще холоднее. — Это мое предназначение, — прозвучал его ровный, лишенный колебаний ответ. — Деоны созданы для войны. Мы не знаем другой жизни.

— Но до... до всего этого? До Клана Безликих? — настаивала Сатти, чувствуя, что копает в запретном месте, но не в силах остановиться. Ей нужно было понять деона, с которым она связала свою судьбу. — У тебя была другая жизнь? Семья? Дом?

По его лицу пробежала тень. Не боли, а скорее раздражения, как если бы его заставили вспомнить ненужный, стертый файл. — Память деона — это архив сражений, тактик и приказов. Все остальное — шум. Помехи, которые мешают эффективности.

— Шум? — она не понимала. — Но чувства... воспоминания... это то, что делает нас живыми!

— Чувства — уязвимость, — его голос стал жестче. — Воспоминания — точка отказа. Я видел, как они ломали лучших воинов. Они вспоминали о том, что оставили позади, и это заставляло их колебаться. А колебание на поле боя равно смерти.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде читалось нечто, похожее на холодное поучение. — Ты спросила, был ли у меня дом. Дом — это место, которое нужно защищать. Это привязанность. А там, где есть привязанность, есть и боль, когда ее теряешь. Я освободился от этого. Я не защищаю место. Я выполняю задачу. Это чище. Эффективнее.