Воин Света 2 – Вторая Смерть

Глава 14 Вторая Смерть

Отчаяние, хлынувшее в Сатти, было таким всепоглощающим, что на мгновение она перестала дышать. Мир сузился от его бледного, застывающего лица, от черных прожилок яда, ползущих по его коже, до леденящего холода, исходящего от его тела. Он мертв. Он, который был скалой, бурей, неумолимой силой, теперь растаял у нее на глазах, как дым.

И тогда в ней что-то сорвалось. Не просто горе. Не просто страх. Это была тихая, всесокрушающая ярость. Ярость против несправедливости вселенной, отнявшей у него все, а теперь отнимавшей и его самого. Ярость против собственного бессилия.

«НЕТ!»

Ее крик был не просто звуком. Он был заклинанием. Она вскинула голову к небу, и ее глаза, обычно зеленые, как листва, вспыхнули ослепительным белым светом. Она больше не была просто Сатти, девушкой-друидом. Она стала проводником. Рупором.

Она вонзила пальцы в землю по обе стороны от его тела, и земля ответила. Не тихим шепотом, а ревом. Громовым раскатом, который прошел по всей долине. Древние камни, дремавшие миллионы лет, застонали, пробуждаясь. Корни самых старых, самых могучих деревьев, что росли за много лиг отсюда, потянулись к ней, пронзая пласты породы, чтобы отдать свою силу.

«ДИТЯ МОЕ... ЦЕНА БУДЕТ УЖАСНА...» — пронеслось в ее сознании голосом, похожим на скрежет тектонических плит. Голосом самой Ньюбы. Голосом ее предков, чьи души стали частью почвы.

— БЕРИ! — взревела она в ответ, и из ее глаз и рта хлынул поток белого пламени. Это горела не плоть, а сама ее жизненная сила. — ВСЕ БЕРИ! ВЕРНИ ЕГО МНЕ!

Она чувствовала, как ее молодость, ее годы, само ее «я» вытягиваются из нее, как вода из сосуда. Ее русые волосы седели. Ее упругая кожа покрывалась морщинами, словно высохший лист. Она отдавала свою жизнь. Каплю за каплей. Свое будущее. Свои мечты. Все, что делало ее Сатти, уходило в землю, чтобы стать топливом для невозможного.

И это сработало.

Яркий, слепящий свет хлынул из ее рук в тело Реджа. Черные прожилки яда встретились с этим потоком чистой, нефильтрованной жизненной силы и начали отступать, шипя и испаряясь. Рана на его груди затянулась, оставив после себя лишь бледный, новый шрам. Ледяной холод в его венах отступил, сменяясь теплом. Его легкие с судорожным хрипом вдохнули воздух.

Он жил.

Мгновение и свет погас. Сатти рухнула на землю рядом с ним. Теперь это была не девушка, а древняя, иссохшая старуха. Ее дыхание было слабым и прерывистым, а глаза, все еще светившиеся остатком магии, смотрели на его лицо с бесконечной нежностью и болью. Она протянула дрожащую, покрытую прожилками руку и коснулась его щеки.

— Теперь... ты будешь жить... — прошептала она едва слышно. — Для себя... а не для них...

Ее рука упала. Глаза закрылись. Грудь больше не вздымалась.

Редж открыл глаза. Он видел чистое небо над головой. Он чувствовал под собой твердую землю. Он был жив. Он дышал. Он помнил все. Холод. Пустоту. Ее крик. И этот ослепительный, всепоглощающий свет, что выжег яд и вернул его с того света. И что-то еще… Что-то изменилось.

Он сел. Его взгляд упал на фигуру рядом. На седые, безжизненные волосы, на сморщенное лицо, на ту самую хрупкую руку, что только что касалась его.

И тогда, впервые за тысячелетия, через пепел его выжженной души, прорвалось нечто, что не было яростью. Не было болью. Это было острее. Глубже. Старая боль ушла вместе со смертью деона. Все осталось в прошлом. Но сердце сжималось от новой, пульсирующей ужасной правды.

Он не закричал. Не зарычал. Он издал тихий, сдавленный звук, похожий на хрип раненого зверя. И по его каменным, невозмутимым щекам, по которым никогда не струилась ни одна слеза, покатились две горячие, соленые капли.

Он был жив. А она — умирала.

«Нет, — прошептал он, и это слово было обетом, молитвой и проклятием одновременно. — Нет. НЕТ!»

Он не стал проверять пульс. Он не стал искать признаки жизни. Его инстинкт, его ярость, его отчаяние кричали ему одно: ДЕЙСТВОВАТЬ.

Деон подхватил ее легкое, безвольное тело на руки, прижимая к своей груди, как будто мог вдохнуть в нее жизнь силой своего собственного отчаянного биения сердца. Его взгляд метнулся по горизонту, и его деонская память, его сканеры, выдали ему координаты без малейшей задержки. Третья станция. «Альфа». Там была передовая медицина. Там были технологии Клана. Там МОГЛО быть что-то, что спасет ее.

И он побежал.

Это был не бег солдата. Это было бегство раненого зверя. Он не выбирал путь. Он ломался через него. Его ноги, обладающие силой деона, не ступали по земле — они отталкивались от нее, оставляя глубокие вмятины. Скорость его была такой, что ветер выл в его ушах и рвал на нем одежду. Зеленые нити под его кожей полыхали яростным, неконтролируемым огнем, вырываясь наружу и сметая кусты, камни, все на своем пути.

Он не видел оживающих лесов. Не слышал журчания рек. Он видел только туннель из тьмы перед собой и хрупкую ношу у себя на руках. Ее седые волосы хлестали его по лицу, и каждое их прикосновение было больнее удара кнута.

«Она отдала все. ВСЕ. Ради тебя. Ты, который ничего не мог ей дать. Ты, который даже не смог почувствовать...»

Мысль вонзилась в его мозг, как раскаленный нож. И с ней пришла новая, всепоглощающая эмоция — СТРАХ. Не страх смерти. Страх оказаться недостойным этой жертвы. Страх прибыть слишком поздно.