Воин Света 2 – Вторая Смерть

Глава 15 Альфа

Первым ощущением был холод. Пронизывающий, костный холод, будто все ее существо превратилось в ледяную статую. Затем — темнота. Глубокая, беззвездная, без единого проблеска света или мысли.

Как далекий луч сквозь толщу льда, пробилось ощущение. Не боль, не страх, а странная, знакомая тяжесть в конечностях. Ощущение собственного тела. Молодого тела.

Сатти медленно открыла глаза. Перед ней было матовое стекло, покрытое изнутри тонким узором инея. На стекле окровавленный отпечаток большой ладони. За стеклом — размытый силуэт, склонившийся над ней. Сердце ее бешено заколотилось, когда память вернулась обжигающей волной: ярость Режа, его падение, леденящий яд... и всепоглощающий свет, в котором она сгорела дотла.

Девушка подняла руку — чтобы отшатнуться, чтобы коснуться стекла? — и замерла. Рука, которую она видела, была не сморщенной и покрытой прожилками. Рука была гладкой, упругой, с привычными веснушками на предплечье. Она потрогала свое лицо. Кожа была натянутой и молодой. Провела пальцами по волосам — густым, длинным, но, судя по кончикам на плечах — совершенно белым.

Она была цела. Она была... собой.

В этот момент с шипением отъехала крышка капсулы. Струя холодного пара вырвалась наружу. И тогда она увидела его.

Редж стоял над ней. Его черная униформа была изорвана в клочья и покрыта засохшей кровью и копотью. На его лице и руках виднелись свежие шрамы и ожоги. Но не это заставило ее сердце сжаться. Его глаза. Его золотые глаза, в которых обычно стояла ледяная стена, теперь были... бездонными. В них читалась такая первобытная, немыслимая усталость и боль, что ей захотелось плакать.

Он смотрел на нее, не двигаясь, словно боялся, что она рассыплется прахом, если он сделает вдох.

— Редж... — ее голос прозвучал хрипло и непривычно.

Это, казалось, разбудило его. Он медленно, очень медленно протянул руку. Его пальцы дрожали. Он коснулся ее щеки, провел по линии скулы, как будто проверяя реальность ее существования.

— Ты... — его голос сорвался, он был грубым от напряжения. — Ты вернулась.

Он не спрашивал, как она себя чувствует. Он констатировал факт величайшей важности.

Сатти села, чувствуя слабость в теле, но невероятную легкость в душе. Она положила свою руку поверх его. Его ладонь была шершавой и горячей.

— Я вернулась, — тихо подтвердила она. И затем, глядя в его измученное лицо, спросила: — Что случилось? Что... что ты сделал?

Он отвел взгляд, в его глазах мелькнула тень того демона, что выжег эту станцию дотла.

— Я обеспечил твой покой. Больше ничего не имеет значения.

Он помог ей выбраться из капсулы. Ее ноги подкосились, и Сатти инстинктивно ухватилась за него. Редж замер, от необычного, такого знакомого, но в тоже время, давно забытого чувства. Его тело напряглось, но он не оттолкнул ее. Он просто стоял, позволяя ей держаться, его собственная усталость, казалось, была настолько велика, что он вот-вот рухнет.

Сатти огляделась. Они стояли в стерильной белой комнате. Комната была порождением бездушной утилитарности Клана Безликих, но при этом, в своем величии, напоминала склеп или святилище.

Пространство было не маленьким, но и не огромным, метров двадцать в длину и десять в ширину. Потолок низкий, давящий, сливающийся со стенами в идеальную, лишенную швов белизну. Матовые панели излучали ровный, холодный свет, не отбрасывая теней, что создавало ощущение нереальности, словно она находилась внутри стерильного пузыря.

Вдоль обеих длинных стен, словно саркофаги в склепе фараонов, стояли криокапсулы. Десять, может быть, двенадцать. Они были сделаны из матового металла цвета хромированной стали. Основная часть — продолговатая капсула с закругленным верхом, в которую было встроено большое арочное окно из толстого, прочного стекла. Сейчас все они, кроме одной, были темными и пустыми, их стекла — черными и непроницаемыми. Та, в которой лежала Сатти, выделялась мерцающей панелью управления на торце и сияющим изнутри синеватым светом.

Изнутри капсула была устлана мягким, анатомическим ложем из белого био-пластика, повторяющим контуры тела. От него тянулись тонкие, похожие на щупальца зонды и сенсоры, которые сейчас были убраны. На внутренней стороне стекла еще сохранился призрачный узор изморози, медленно таявший после открытия.

Сатти, все еще держась за руку Режа, окинула взглядом ряд молчаливых, темных криокапсул. Ее первоначальное облегчение от собственного спасения начало медленно сменяться чем-то тяжелым и горьким, что сжимало ей горло.

Она выскользнула из его хватки и сделала несколько неуверенных шагов по холодному полу, ее пальцы протянулись, чтобы коснуться ближайшей пустой капсулы. Стекло было ледяным.

— Смотри, — прошептала она, и ее голос прозвучал громко в звенящей тишине. — Их здесь... двенадцать.

Редж стоял на месте, наблюдая за ней. Его усталое лицо не выражало понимания.

— Двенадцать капсул, — повторила она, оборачиваясь к нему. В ее глазах стояли слезы, но не от радости. От горького осознания. — Двенадцать. И все они пустые. Просто... пылятся здесь.

Она ударила ладонью по холодному металлу, и глухой стук эхом разнесся по залу.

— Каждая из них могла спасти жизнь! Старейшину Лиан, который умер от жажды в прошлый сезон засухи... детей из соседнего селения, которые не пережили лихорадку из-за ослабленного иммунитета... мою тетю, которая... — ее голос дрогнул, и она не смогла продолжить.