Воин Света 3 – Перерождение

Глава 5

Кабинет генерального директора Арне Хольста находился в пентхаусе, откуда открывался панорамный вид на город и фьорд. Но сегодня вид не радовал. Воздух в помещении был густым и ледяным, будто кто-то выключил отопление и впустил внутрь полярную ночь.

Двое из шести уже были здесь. Владис стоял у окна, спиной к комнате. Его высокая, аскетичная фигура в идеально сидящем темно-сером костюме казалась вырезанной из теней. Он не двигался, но его присутствие заполняло собой все пространство, давя на барабанные перепонки неслышимым низкочастотным гулом. Он был тактиком, мозгом операции.

Радиус сидел в кресле напротив массивного стола Хольста. В отличие от Владиса, он казался более... физическим. Его плечи были невероятно широкими, а кисти рук, лежавшие на коленях, напоминали сварочные клещи. Его лицо, с тяжелой, квадратной челюстью и глубоко посаженными глазами цвета мокрого асфальта, не выражало ровно ничего. Он был молотом, которым Владис забивал гвозди.

— Вы понимаете, — голос Владиса был тихим, без тембра и акцента, словно его генерировал компьютер, — что мы предлагаем вам не просто коммерческий продукт. Мы предлагаем вечность. В стабильности.

Арне Хольст, обычно невозмутимый хищник капиталистических джунглей, нервно поправлял галстук. Он чувствовал себя мышью, заглянувшей в глаза двум удавам.

— «Вечность» — это громкое слово, господа. Мое правление и акционеров интересуют более приземленные метрики. Рынок сбыта. ROI.

Радиус медленно повернул голову. Его взгляд упал на дорогую мраморную пепельницу на столе Хольста. Он не шевельнулся, но пепельница вдруг издала тихий хруст и рассыпалась в мелкую белую пыль.

— Рынок сбыта — все человечество, — произнес Радиус. Его голос был похож на скрежет камней. — Окупаемость — ваша жизнь. Пока вы нам полезны.

Хольст побледнел. Он больше не сомневался в реальности происходящего. Виграс тем временем продолжал давить:

— Вы начали испытание нашего образца?

Владис наконец повернулся. Его глаза, бледно-серые, как ледник, уставились на Хольста.

— Речь идет о препарате под кодовым названием «Онейрос». Он не лечит. Он... стабилизирует. Убирает хаотичную, бесполезную составляющую человеческой психики — эмоции, неповиновение, боль. Субъект сохраняет двигательные функции, базовые рефлексы, способность выполнять простые задачи. Он становится идеальным, предсказуемым элементом системы. Молчаливым. Стабильным. Как скала.

— Вы хотите, чтобы я... превращал людей в зомби? — прошептал Хольст.

— Мы хотим, чтобы вы создали совершенное общество, — поправил его Владис. — Один испуганный мир, готовый подчиниться любому, кто пообещает ему порядок. И этот «кто-то»... будет вами. После того, как мы выполним свою задачу.

— А сейчас ответьте на вопрос: вы начали испытание нашего образца?

— Да, несколько тестируемых прямо сейчас проходят программу. Но о результатах пока рано говорить — тем более с такой целью.

— Тогда что мы тут обсуждаем? — Редиус резко поднялся и прошел к холодным стеклянным лифтам. — Я хочу видеть как идут испытания.

Сделка была заключена без рукопожатий и подписания бумаг. Она была заключена в ледяном молчании кабинета и в бездонном страхе в глазах Арне Хольста.

Лифт мчался вниз, в святая святых «Иггдрасиль Индастриз» — на сверхсекретный подземный уровень, помеченный в документах как «Отдел перспективных исследований сна». Арне Хольст, нервно теребя ключ-карту, чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Владис и Радиус стояли неподвижно, как изваяния, их безразличие было пугающим.

Двери открылись, открыв длинный, залитый холодным синим светом коридор, ведущий к стерильной лаборатории. За бронированным стеклом виднелись десять отдельных капсул. В каждой, подключенные к мониторам, сидели люди — добровольцы с подписанными контрактами, сулящими огромные деньги за участие в «испытании нового снотворного».

— Все готово к фазе «Стазис», — доложил главный ученый, голос его вибрировал от возбуждения и страха. — Тест препарат №1070 «Онейрос» введен.

По сигналу Владиса, прозвучавшему прямо в сознании ученого, тот нажал кнопку.

Сначала ничего не происходило. Мониторы показывали стабильные жизненные показатели. Испытуемые сидели с отсутствующими взглядами. Хольст уже начал выдыхать с облегчением, но тут Радиус, не отрывая взгляда от капсул, произнес одно слово:

— Недостаточно.

И словно в ответ на его реплику, тела испытуемых начало медленно, но неумолимо меняться. Это не был сон и не кататония. Это было нечто иное, чудовищное.

Их кожа начала терять эластичность, приобретая сероватый, мертвенно-восковой оттенок. Суставы деревенели, фиксируя их в неловких, полускованных позах. Но самый ужасный аспект был в их глазах: они не были закрыты. Они оставались открытыми, остекленевшими, лишенными не только мысли, но и самой жизни. Они не спали. Они окаменевали.

Процесс шел не так. Один из мужчин начал мелко, бесконтрольно дрожать, словно его тело пыталось сбросить с себя ледяные оковы. У женщины в угловой камере изо рта пошла пена, а ее пальцы, скрючившись, застыли в неестественном, когтистом спазме. Другой испытуемый монотонно, с интервалом в несколько секунд, начал стучать головой о мягкую спинку кресла — тук-тук-тук — как бракованный метроном.