Воин Света 3 – Перерождение

Глава 15

Ивви очнулась от пронизывающей боли в висках и во всем теле. Ее руки были грубо заломлены за спину и туго перетянуты какой-то синтетической веревкой, впивавшейся в запястья при малейшей попытке пошевелиться. Спиной она ощущала шершавую, холодную кору огромного дерева. Сквозь листву пробивался тусклый свет — то ли рассвет, то ли закат, она не могла понять. Было холодно, пусто и очень страшно.

Огрохон. Его не было видно, но где-то рядом слышался его низкий, мерный храп. Он привязал ее и уснул, уверенный в своей победе. Эта мысль обожгла сильнее веревок. «Он считает меня настолько беспомощной».

Паника, холодная и липкая, сжала горло. Она зажмурилась, пытаясь отдышаться. «Анника... Оливия...» Что с ними? Живы ли? Мысль о том, что она одна, была невыносимой.

Но бездействие было хуже. Стиснув зубы, Ивви начала шевелиться. Сначала просто пошевеливала пальцами, пытаясь восстановить в них кровоток. Потом стала пробовать двигать запястьями, создавая крошечный зазор между кожей и веревкой. Грубые волокна впивались в плоть, вызывая острую, режущую боль. Она скулила сквозь стиснутые зубы, но не останавливалась.

«Должен же быть узел... Найди узел». Она водила скованными пальцами по грубой веревке, ища хоть малейшую петельку, слабину. Ее пальцы онемели, спина затекла, а в голове пульсировала одна мысль: «Не могу остаться здесь. Не могу их подвести».

Она вспомнила Морриса. Его холодные, оценивающие глаза. То, как он развернулся убегая от нее, бросая ее одну в когтях этого чудовища. Эта мысль, странным образом, придала ей сил. Она с новой яростью дернула руками, чувствуя, как влажная от крови кожа под веревкой горит огнем.

Внезапно, одна из петель на запястье чуть ослабла. Сердце Ивви бешено заколотилось. Она замерла, прислушиваясь. Храп не прервался. Тогда, двигаясь с мучительной медлительностью, она начала, миллиметр за миллиметром, вытягивать руку из ослабевшей петли. Боль была невыносимой, слезы застилали глаза, но она продолжала.

Ивви почти выбралась. Одна рука, окровавленная и онемевшая, уже была почти свободна, последняя петля слабо держалась на сведенной судорогой кисти. Еще секунда, одно движение – и она смогла бы рвануться прочь, в чащу. Надежда, острая и пьянящая, ударила в голову.

И в этот миг храп оборвался.

Рывок с другой стороны дерева был таким резким, что кора осыпалась ей за шиворот. Прежде чем она успела понять, что происходит, огромная тень накрыла ее.

Огрохон стоял над ней. Его маленькие глазки блестели свирепым пониманием. Он видел ее окровавленное запястье, — Думала, улетишь, пташка? — его голос прозвучал глухо, как камнепад.

Он не стал возиться с узлами. Его рука, огромная и мозолистая, вцепилась ей в волосы у самого затылка. Боль, острая и унизительная, заставила ее вскрикнуть. Второй рукой он просто взялся за тугие витки веревки на ее груди и одним мощным рывком – р-р-раз! – разорвал их, как гнилые нитки. На его лице не было злости – лишь холодное, удовлетворенное презрение.

Но свободы это не принесло. Наоборот. Ее рывок вперед, навстречу внезапно ослабевшим путам, совпал с его тягой на себя. Ивви потеряла равновесие и полетела вперед, но его железная хватка в волосах остановила падение, дернув голову назад с такой силой, что в глазах потемнело.

Прежде чем она успела опомниться, он уже тащил ее за собой. Больно споткнувшись о корень, Ивви с силой ударилась о землю коленями, но ее мучитель не останавливался. Он просто волок ее по лесной подстилке, как мешок с тряпьем. Она, задыхаясь от боли и унижения, пыталась ухватиться свободной рукой за ветки, за камни, но все было тщетно. Его шаги были неумолимы.

Огрохон не смотрел на нее. Он просто тянул свою добычу, молчаливый и неотвратимый, как судьба. А Ивви, с горящими слезами на щеках и огненной болью в коже головы, понимала, что ее маленькая, хрупкая надежда только что была раздавлена.

Ивви, стиснув зубы от боли, которую причиняла железная хватка в ее волосах, наконец выдавила сквозь сжатое горло:

— Куда... Куда ты меня тащишь?

Огрохон, не оборачиваясь, бросил через плечо слово, короткое и обжигающее, как плевок:

— К кораблю.

Сердце Ивви на мгновение замерло, а потом заколотилось с новой, бешеной силой. Корабль Морриса. Значит, он был здесь. И они шли к нему. Но что это значило? Выкуп? Ловушка? Или Огрохон просто хотел забрать корабль, а ее... ее собирались взять с собой в качестве трофея или избавиться от нее как от свидетеля?

Эта мысль, дикая и пугающая, придала ей последние силы. Нет. Только не это. Лучше смерть в этом лесу, чем быть утащенной в неизвестность, в космос, с этим отвратительным монстром!

Собрав всю свою волю, она рванулась с неожиданной яростью. Ее тело изогнулось, свободная рука с когтями впилась в его держащую ее руку, ноги уперлись в землю. На мгновение, всего на долю секунды, его хватка ослабла от неожиданности.

— Отстань от меня! — просипела она, делая отчаянный рывок.

И это была ее ошибка.

Огрохон развернулся с пугающей скоростью для своего размера. Его лицо, искаженное вспышкой раздражения, возникло перед ней. Он даже не стал использовать оружие.

Его сжатая в кулак перчатка с размаху ударила ее в висок.

Удар был коротким, точным и сокрушительным. Яркая вспышка боли взорвалась в ее черепе, мгновенно растворив все мысли, весь страх, всю ярость. Звуки леса — шум ветра, ее собственное дыхание — оборвались, сменившись нарастающим гулом в ушах. Свет померк, поплыл пятнами.