Воин Света - Столкновение

Глава 18

Десять минут до погрузки. Ангар Альм-М5 гудел, как растревоженный улей. Где-то визжали гидравликой запираемые шлюзы, где-то орали командиры, строя взводы прибывающих деонов, а где-то глухо урчали двигатели штурмовых капсул, готовых к выбросу в пустоту.

Но здесь, у подножья Черной Арки, возле их личного, исцарапанного боями истребителя, царил свой, маленький островок тишины. Два брата. Не по крови, но по чему-то более крепкому.

Редж затягивал последний ремень на груди Бьерна, движение, отточенное до автоматизма.
— Туже, — буркнул Бьерн, упираясь ладонями в броню друга.
— Молчи, — отозвался Редж, но ремень затянул еще на одну засечку. Его лицо было сосредоточенным, каменным. Он проверял каждую защелку, каждый коннектор, будто от этого зависела не просто жизнь, а что-то большее.

Они не говорили о будущем. Не говорили о ведьмах, пожирающих миры. Не говорили о том, что шансы вернуться именно с этой вылазки, по плану Бьерна, «призрачные».

Он делал свое дело. Молча. Редж протянул Бьерну его шлем. Тот взял, не глядя, прошелся пальцем по глубокой царапине на забрале — подарок с прошлого рейда.

— После этого, — Редж нарушил тишину, голос у него был хриплый, — поедем на ту самую планетку. О которой ты трешь мне мозги уже десять лет.

Бьерн фыркнул, все также не поднимая глаз, проверяя герметичность клапанов на шлеме.
— Врешь, как дышишь. Ты ненавидишь виграсов.

— Зато я люблю холодное лукуидо на берегу. А ты в тот раз такой серьезный, с баями, как будто галактику спасаешь.

Они замолкли. Гул ангара накрыл их снова. Редж, наконец, поднял взгляд. И в его обычно холодных, стальных глазах Бьерн увидел все. Весь немой ужас, всю ярость, всю преданность. Все, о чем они никогда не говорили вслух.

— Смотри… — начал Редж.

— Не начинай, — резко оборвал его Бьерн, хлопнул его по плечу, и броня глухо звякнула. — Не надо речей. Просто делай свою работу. Я буду делать свою. И все будет в ажуре. Как всегда.

Редж скрипел зубами. Бьерн не хотел его слушать.

Глупый, нелепый план, запавший в твое помутневшее сознание — вот что это! — шипел он на лучшего друга, брата. — То, что ты предлагаешь — безумие! Я многие тысячелетия был рядом с тобой, поддерживал тебя в самые темные периоды твоей жизни, но это!.. Бьерн, я знаю, что такое потерять Единственную! Знаю! Но нам нужен иной план!

Бьерн, неподвижно смотрящий на нос нового корабля, устало сдвинул брови. Ему было плевать на слова Реджа, на слова Клана. Ему было плевать на всех. Он знал, что прав, и нерешительность Режа его раздражала. Друг не видел картины в целом, а у него не было времени на долгие обсуждения.

– Редж, — деон упрямо поджал губы. — Ты должен мне доверять. Бери корабли, деонов и отправляйся с официальным визитом в Хротилию. Наместник встретит тебя с почестями. Отправляйся с ним в подземелья и будь готов. Я дам сигнал.– Какой? – Ты поймешь.

Бьерн бросил быстрый взгляд на друга. Он был уверен в Редже, а вот наместник Хротилии судя по количеству гуляющих за пределами пещер ведьм, продался с потрохами. И все, включая Клан, были в курсе данной промашки. Но никто не спешил марать руки. А, значит, порядок придется наводить ему одному. Это не было проблемой в былые времена, однако сейчас ситуация изменилась.

– У тебя пять часов на ночь, утром, с первым пульсом восходящего пламени Хумоса мы отправимся в бой. – Еще будут приказания, Повелитель, — поджал губы Редж.– Возьми мой корабль, до Хротилии путь не близкий. И собери командиров. Они отправятся с тобой.– А ты?

Бьерн выпустил нити хилоса, словно прерывая их диалог. Маска деона медленно покрывала его лицо. — Я отправлюсь на лепестке.

“Лепесток” или КО-№3 — не корабль в привычном понимании, а скорее броня для путешествий между мирами, капсула для одинокого деона. “Лепесток” — и это имя было как нельзя более точным — напоминал вытянутую каплю ртути или семя какого-то космического растения, отполированное до зеркального блеска миллионами летучих пылинок. Его длина едва превышала семь метров.

Корпус был лишен каких-либо швов, люков или иллюминаторов. Он был монолитен и казался абсолютно цельными. Посадка осуществлялась иным способом: при активации корабль «размягчал» участок своей оболочки, позволяя пилоту буквально шагнуть внутрь, после чего материал смыкался, становясь прочнее любой стали. Перед лицом пилота не было панелей с кнопками. Весь «интерьер» был голографическим проекционным полем, которое могло отображать что угодно: от сухих тактических данных до панорамы окружающего пространства, проецируемой прямиком с внешних сенсоров. В режиме полной прозрачности создавалось полное ощущение, что ты летишь в открытом космосе, закутанный лишь в невесомый кокон, а звезды проносятся в сантиметрах от лица. “Лепесток” — идеальное решение для проникновения в стан противника.

– Это безумие, — взялся за свое Редж, но возражать не стал. Он понимал, что если бы у него была возможность — он бы отмотал время назад и поступил точно также.

***

Пять часов сна Бьерн провел в “Лепестке”. Он не сказал другу, что собирается отправиться раньше — ему нужно было время, чтобы подумать, а Редж, как сверчок-совесть, постоянно отвлекал его. Мужчина сидел у огромного витропласта, за которым простиралась бездна, усыпанная алмазной пылью далеких систем. Его глаза, цвета стального сплава, видели, как горят атмосферы целых планет и гаснут солнца в искусственных пузырях сингулярности. Эти глаза были спокойны. Они давно усвоили главный закон космоса: хаос — это норма.

Его руки, лежавшие на коленях, были испещрены следами ожогов и зубов собратьев. Этими руками он держал штурвал “Лепестка”, провалившегося сквозь строй дредноутов Рептоидов. Этими же руками он хоронил команду своего первого корабля, выброшенную в очаг ведьм.

Он прошел тысячи битв. Дышал воздухом, пахнущим гарью и озоном. Спал под вой сирен и грохот взрывов. Его имя наводило ужас на целые расы, а тактика изучалась в академиях Клана Командования.