Война двух гримуаров

21 Глава. Кровь и власть. Часть 3

Как и остальные призыватели Гисно был выбран с рождения самой императрицей. В его семье были известные некроманты и темные маги, славившиеся своей силой, поэтому никто не удивился, что его избрали быть одним из четырех. Братьев и сестер у него не было, поэтому выбор пал на одного его.

Наконец пришел день посвящения, и его забрали из семьи. В тот день он видел свою семью в последний раз. Мероприятие проходило в замке Зоолтары, вместе с остальными тремя призывателями. Гисно был очень умен и буквально все схватывал на лету. У него были определенные таланты и силы, доставшиеся от родителей. Настал момент, которого он так долго ждал. Маг стоял в тронном зале, а перед ним был кубок, наполненный черной смолистой жидкостью.

— Гиссердж Ноллеск, — властно прозвучал голос императрицы, — ты готов стать призывателем?

— Готов. — Ответил тот.

— Перед тобой кубок, наполненный моей кровью. Выпей ее и тебе будет дарована часть моей силы. — Продолжила Зоолтара. Гисно покорно подошел и взял сосуд двумя руками. Ноги предательски дрожали от волнения, но было уже поздно отступать.

Первый глоток, второй, третий и по его телу начал расползаться чудовищный холод. Через пару секунд все внутри него онемело. Чем больше Гисно выпьет его, тем сильнее станет. Так говорили родители, а мальчик очень не хотел подводить их. Оставалась еще половина, но у него подкосились ноги, из-за чего тот не смог удержать равновесие.

Зоолтара и остальные призыватели внимательно смотрела за ним. Когда Гисно упал, расплескав остатки жидкости, один из них даже захотел подойти и помочь встать, но императрица запретила ему даже приближаться к нему. Ноги потеряли чувствительность, холод растекался по телу, содрогая каждую клеточку тела.

Гисно мог шевелить руками, поэтому пополз к жидкости. Мальчик начал слизывать ее, из-за чего состояние стало ухудшаться еще стремительнее. Но он не мог подвести родителей. Они верят в него. Каждый в этом помещение верит в него. Затем сознание начало угасать, но тот отчаянно боролся. В его руках светлое будущее и надежда. Столько чудовищных усилий было вложено в него. Гисно не имел права опозориться. Последнее, что будущий маг помнил, как кто-то из призывателей нес его на руках.

Он пришел в себя на большой кровати в, не менее, огромной комнате. Все тело трясло. Просидев так пару минут Гисно вышел из своих покоев, накинув на себя одежду, кем-то заботливо оставленной на прикроватном столике.

— Императрица хочет видеть тебя, Гисно. — Прозвучал чей-то голос. Это был один из призывателей, внезапно подошедший к нему со спины.

— Это же вы несли меня на руках тогда? — Спросил его мальчик и после его кивка спешно поблагодарил его.

***

— Ты показал сильную выдержку, Гиссердж Ноллеск. — Торжественно произнесла она. — Твои родители могут гордиться тобой. Ты первый, сумевший выпить столько моей крови...

Гисно стоял на одном колене перед троном императрицы и внимал каждому ее слову, будто от этого зависела его жизнь.

— Ты станешь сильнейшим призывателем. — Ее голос стал тише, словно она хотела что-то добавить. Возникла небольшая пауза, и мальчик осмелился поднять голову.

— Я посвящаю тебя. Отныне и до самой смерти… Теперь ты мой меч. — Произнесла она и встала с трона. Некоторое время стояла тишина, а потом кто-то оборвал такой знаменательный момент.

— Это неправильно! — Крикнули за спиной Гисно. — Каждый из нас выпил вашу кровь, но никому из нас вы не доверились настолько. — Его голос звучал грубо и надменно. — Почему вы выбрали этого... Неужели вы купились на статус его родителей? Зоолтара подняла свой взгляд, и в помещение стало тесно. Зоолтару часто сравнивали с Эллмонтрой, из-за ее взгляда и власти. Но никто до этого не осмеливался оскорбить ее таким способом.

— Граф... — Ее слова прозвучали спокойно, но это пугало больше всего. От ее голоса стены и потолок затряслись, кроме этого, императрица никогда не называла никого по имени. — Как ты смеешь ставить под сомнение мой выбор?

— Каждый из нас, — он поочередно посмотрел на остальных двух призывателей, — служил вам верой и правдой много лет. Каждого из нас вы обучали и дали силы, так почему же... Так почему же именно Гисно… — на последнем слове он скривился, — был возвышен до такого уровня?

— Столкенский, — одернул его первый призыватель, стоявший по левую руку от него, — еще одно слово и я лично займусь твоим наказанием...

— Хватит, Первый. — Произнесла та и медленно направилась в сторону Графа. Остальные призыватели отошли подальше, чтобы не попасться под горячую руку.

— Скажи мне в лицо все, что хочешь сказать. — В ее голосе не было злобы, лишь бесконечный холод, в котором можно завязнуть и утонуть. Она поравнялась с Столкенским и стала смотреть ему в глаза. Граф хотел было выговориться, но взгляд Зоолтары гипнотизировал его. Он почувствовал, как пальцы на руках коченеют, а ноги начинают трястись. От страха тот даже не смог сказать слово, а императрица смотрела прямо на него, будто пожирая его изнутри.

— Императрица, я лично займусь его наказанием. — Произнес Первый, но его голос предательски дрогнул и увяз в воздухе, так и не достигнув ее.

— Ну же, расскажи мне, — продолжала говорить та, нежно гладя его по лицу, — я выслушаю тебя, — ее длинные ногти царапали кожу, но Столкенский не смел даже дрогнуть. От ее слов бежали мурашки, а места, которых она касалась ладонью, покрывались льдом.

— Прошу... пощадите. — Начал молить Граф, едва выговаривая слова. Внезапно его шею сдавила мощная хватка, но его руки безвольно повисли, не в состоянии сопротивляться.

— Если ты не можешь справиться со мной - не смей перечить мне. — Холодно бросила она и отпустила графа. Тот упал на колени, держась за шею, не смея поднять головы.

— Первый и третий, — обратилась она к призывателям, стоящих по разные стороны от него, — уберите с моих глаз… — сказала императрица глядя на Графа, — это недоразумение. Остальные беспрекословно повиновались и, взяв его за руки, вынесли из тронного зала, оставляя Гисно наедине с Зоолтарой.