Война и любовь.

Глава 1. Стреляй. Берлин, апрель 1945год.

### Главы 1-10

#### Глава 1. «Стреляй»
Берлин. Апрель 1945 года.

— Стреляй! — крикнул Максим, вскидывая винтовку.

Его голос дрожал, но пальцы сжали холодный металл так крепко, что побелели костяшки. Перед ним стояла *она* — та самая голубоглазая чертовка в форме «Кригсмарине», которую он три дня назад вытащил из-под завала на Франкфуртер-аллее.

Немка не подняла руки. Не попыталась убежать. Просто смотрела. Будто между ними не было ни войны, ни баррикады из трупов, ни приказа «*пленных не брать*».

— *Я не буду*, — сказала девушка на ломаном русском.

Максим ощутил, как что-то внутри рвётся пополам.

Где-то за спиной рванул снаряд. Но здесь, в подвале с разбитыми бутылками шнапса, вдруг стало тихо.

---

#### Глава 2. «Месяц до этого»
Восточная Пруссия. Март 1945 года.

Максим ненавидел снег. Он везде: в сапогах, в пайке, в стволе винтовки. Особенно он ненавидел его *белизну* — будто война пыталась притвориться чем-то чистым.

— *Живая!* — кто-то крикнул у разрушенного сарая.

Максим подбежал, автоматически целясь в темноту. Но вместо врага увидел её — немецкую девушку лет восемнадцати, прижатую к стене. У той не было оружия. Только синяк на скуле и глаза, полные такого ужаса, что он на секунду *усомнился*.

— *Быстро в бункер!* — рявкнул лейтенант. — *Потом разберёмся!*

Девушка пошатнулась. Максим, скрипя зубами, поймал её за руку, прежде чем та упала.

— *Держись, фрау*, — прошептал он так, чтобы никто не услышал.

Тёплая ладонь дрогнула в его пальцах.

---

#### Глава 3. «Ты должен ненавидеть меня»
Разрушенная ферма под Кёнигсбергом. Март 1945.

Максим толкнул дверь ногой, ствол автомата дрожал в его руках. В углу, на соломе, сидела пленная. Та самая голубоглазая чертовка.

— *Как звать?* — бросил он по-немецки, нарочито грубо.

Девушка подняла голову. Губы в ссадинах, но взгляд — ледяной.

— *Эрика*, — ответила она.

— *Фамилия?*

— *Тебе какая разница? Всё равно расстреляете.*

Максим сжал зубы. Так, значит, *говорит*. И ещё наглость есть.

— *Должен был*, — проворчал он, опуская ствол. — *Но лейтенант велел оставить для допроса.*

Эрика странно посмотрела на него, будто видя впервые.

— *Почему ты...* — она запнулась, подбирая слова, — *...спас меня? В том сарае?*

Максим замер. Он и сам не знал.

— *Молчи, фрица*, — буркнул он, доставая сигарету. — *Или передумаю.*

Эрика вдруг протянула руку.

— *Дай.*

— *Чё?!*

— *Сигарету. Если уж убивать собрался — дай последнюю.*

Максим фыркнул. Чёрт возьми, она ему понравилась.

— *На...* — швырнул пачку. — *Только сдохни потише.*

Эрика закурила, руки дрожали.

— *Ты странный,* — выдохнула она дым. — *Для русского.*

— *А ты глупая,* — Максим плюхнулся на ящик напротив. — *Для немки.*

Тишина. Где-то далеко грохотали орудия.

---

#### Глава 4. «Первая помощь»
Ночь. Тот же подвал. Сквозь разбитое окно пробивается лунный свет.

Максим разорвал грязную рубаху Эрики, обнажив глубокую царапину на плече. Рана воспалилась — края покраснели, сочился желтоватый гной.

— *Ты что, пыталась перевязывать соломой?* — прошипел он, зачерпывая воду из фляги.

Эрика сжала зубы, но не ответила. Её спина была покрыта тонкой испариной, а пальцы впились в колени.

Максим намочил тряпку и резко провёл по ране.

— *А-ай!* — Эрика дёрнулась, но тут же закусила губу.

— *Тише, дура!* — Максим оглянулся на дверь. За стеной храпели двое раненых, а за дверью дежурил сержант Морозов. Если он услышит...

Он наклонился ближе, стараясь действовать аккуратнее. Пальцы, привыкшие заряжать автомат и бросать гранаты, теперь дрожали, смачивая тряпку в воде.

— *Почему ты не сказала, что рана гниёт?* — прошептал он.

Эрика медленно подняла на него глаза.

— *А тебе какая разница?*

Максим замер. Да чёрт её знает.

— *Потому что если сдохнешь от заражения, мне отвечать,* — буркнул он, накладывая свежую повязку.

Эрика вдруг рассмеялась — тихо, едва слышно.

— *Что?* — Максим нахмурился.

— *Ты врешь хуже, чем гестапо,* — прошептала Эрика.

Максим резко дёрнул бинт, затягивая узел. Эрика вскрикнула, но тут же прикусила язык.

Тишина.

Где-то за окном пролетела очередь из автомата. Лунный свет скользнул по лицу Эрики — по её бледным губам, по капле пота на виске.

Максим вдруг понял, что они дышат в унисон.

— *Спасибо,* — вдруг сказала Эрика.

Максим резко встал, отряхивая руки.

— *Молчи. И спи.*

Но когда он вышел в коридор, его ладони всё ещё пахли кровью и чужим потом.

---

#### Глава 5. «Ночной разговор»
Глухая ночь. В подвале слышны только храп раненых и далёкие разрывы снарядов. Максим дежурит у печки-буржуйки, когда слышит шёпот:

— *Ты не спишь.*

Эрика сидит, прислонившись к стене, её лицо в тенях, только глаза блестят в темноте.

Максим бросает в печь обломок ящика.

— *А тебе какое дело?*

— *Мне страшно,* — вдруг говорит Эрика так тихо, что Максим на секунду думает — показалось.

Он оборачивается. Немка смотрит в пол, пальцы теребят край одеяла.

— *Тебе?* — Максим фыркает. — *Ты же «истинная арийка», вам приказано не бояться.*

Эрика поднимает глаза.

— *А тебе приказано ненавидеть меня. Но ты перевязываешь мне раны.*

Тишина.

Максим хочет огрызнуться, но...

— *Как тебя звали до войны?* — неожиданно спрашивает Эрика.

— *Максим. И сейчас Максим.*

— *Нет, я имею в виду...* Она делает жест руками, будто ловит что-то в воздухе. — *Кем ты был?*

Максим замирает. До войны?

— *Студентом. Мечтал быть врачом.*

— *Я — художником,* — быстро говорит Эрика, будто боится, что он замкнётся. — *Рисовала портреты. И мосты...*

Она вдруг тянется под рубаху и достаёт потрёпанную записную книжку.

— *Смотри.*

Максим не хочет подходить. Но ноги сами несут его.

На страницах — карандашные наброски.

Девушка с косичками (мать?).
Мост через Шпрее.
И... сегодняшний подвал. Уже с его, Максимовым, профилем у печки.

— *Ты... нарисовала меня?*

Эрика внезапно краснеет.

— *У меня дурная привычка — рисовать всё, что...*

Грохот взрыва где-то близко. Они инстинктивно бросаются друг к другу. На мгновение — лоб в лоб, дыхание смешалось.

Отскакивают как ошпаренные.

— *Спи,* — хрипит Максим. — *Завтра нас ждёт ад.*

Но когда он возвращается к печке, его пальцы сами тянутся к наброску. К своему портрету, сделанному рукой врага.

---

#### Глава 6. «Утро после»
Рассвет. Холодный свет пробивается через щели в подвале. Максим просыпается от того, что кто-то грубо трясёт его за плечо.

— *Ты что, с ума сошёл?!*

Перед ним стоит сержант Морозов, его лицо перекошено яростью. В руках он сжимает потрёпанную записную книжку. Ту самую.

Максим мгновенно протрезвел.

— *Откуда...*

— *Это у пленной нашли!* — Морозов тычет пальцем в страницу с его портретом. — *Ты что, совсем крыша поехала?! Дружишь с фрицем теперь?!*

За его спиной Максим видит Эрику. Её лицо в кровоподтёках, руки связаны за спиной. Но глаза не просят о помощи. Они просто смотрят.

Максим медленно поднимается.

— *Это просто рисунки, дядя Михалыч...*

— *Ага, и вот это что?!* — он листает дальше, и Максим замирает.

На последней странице — карта.

Схема расположения их части. Отмечены огневые точки.

Кровь стучит в висках.

— *Это... это не...*

— *Всё, сука!* — Морозов хватает пистолет. — *Расстрел. Обеих.*

Эрика вдруг рвётся вперёд.

— *Это не он! Я сама подсмотрела! Максим ничего не...*

Удар прикладом в живот. Эрика падает.

Максим делает шаг. Ещё один.

— *Морозов...*

И вдруг — выстрел на улице.

— *Тревога! Немцы прорываются!*

На секунду все застывают.

Затем:

Морозов судорожно крестится.

— *Ну твою мать... Ладно!* — швыряет блокнот в лицо Максиму. — *РазберёмИся после! А ты —* тычет в Эрику, — *если выживешь — в штаб! Поняла?!*

Он выбегает.

Тишина.

Максим поднимает блокнот.

— *Зачем?* — его голос звучит чужим.

Эрика с трудом поднимается на колени.

— *Я... хотела сбежать. Вернуться к своим...*

Максим сжимает страницы так, что рвёт их.

— *И меня бы расстреляли за помощь шпиону.*

Эрика вдруг хватает его за руку.

— *Я не отдала бы тебя! Я бы...*

Где-то близко рвётся граната.

Максим резко дёргается.

— *Вот что мы сделаем...*

---

#### Глава 7. «Бегство»
Ад разверзся над позициями. Немецкие «фердинанды» бьют прямой наводкой, а в небе визжат «штуки».

Максим прижался к развороченной стене, глотая пыль. Морозов орёт что-то про «не пущать», но его голос тонет в грохоте. Идеальный момент.

Он рванул в подвал.

Эрика сидит в углу, всё так же со связанными руками.

— *Вставай!* — Максим перерезает верёвку ножом.

— *Ты...*

— *ЗАТКНИСЬ И БЕГИ!*

Они выскользнули через пролом в фундаменте. Пулемётная очередь прошила воздух над головами.

Бежали через:
- Канаву с трупами (Максим накрыл Эрике глаза рукой)

— *Куда?!* — задыхается Эрика.

Максим указывает на лес. На запад.

— *Туда, где вас ещё не добили.*

Внезапно — крик сзади:

— *СТОЙ! СВОЛОЧИ!*

Морозов. С винтовкой.

Максим толкает Эрику под обрыв.

Выстрел.

Тепло.

Боль.

Но когда Максим смотрит вниз — на его груди нет крови.

Пуля прошла навылет... мимо.

— *Беги!* — кричит Эрика, цепляясь за его шинель.

Максим разворачивается. И стреляет в воздух.

Морозов рухает за укрытие — он думает, что целься в него.

Этих трёх секунд хватило.

Они ныряют в лес.

---

#### Глава 8. «Логово»
Заброшенная мельница стоит в глубине леса, как костяной скелет — без крыши, с поломанными лопастями. Но стены ещё держатся.

Максим пнул дверь ногой.

— *Внутри никого...* — прошептал, но пальцы всё равно сжимают пистолет.

Эрика втянула воздух носом:

— *Здесь были люди. Неделю назад.*

Признаки:
- Потрёпанные немецкие бинты в углу
- Пустые консервные банки с маркировкой *«Wehrmacht»*
- Выцарапанное на стене *«Все умрём»* — по-русски, но с ошибками

Максим пнул банку.

— *Твои «друзья» тоже не церемонились.*

Эрика молча подошла к окну. Закат лизал её профиль, делая очертания мягкими — будто и не было войны.

— *Они не друзья. Просто такие же крысы, как мы.*

Максим развёл жухлый костёр из обломков мебели. Пламя осветило:
Его потрёпанные сапоги (кожа треснула, виднеется кровь)
Эрикины пальцы (худые, в синяках, но всё ещё напоминающие руки художника)
Между ними — ровно 1,5 метра. Дистанция выживания.

— *Держи,* — Эрика швырнула ему кусок ткани. *Чистый.*

— *Откуда?*

— *Отрезала от подкладки. Ты истекаешь.*

Максим нахмурился, но стал перематывать раны. Вдруг — всхлип.

— *Чё тебе?*

Эрика плакала. Бесшумно.

— *Я... не хотела, чтобы ты... из-за меня...*

Максим швырнул в огонь обломок лопасти.

— *Да заткнись ты. Я не для тебя это сделал.*

Ложь.

Тишина. Только треск огня.

Вдруг Эрика срывается с места — шаг, ещё шаг — и обнимает его.

Жёстко. Отчаянно.

Максим каменеет.

— *Пусти...* — но руки сами впиваются в Эрикину спину.

Где-то далеко завыли волки. Или люди.

---

#### Глава 9. «Ночь вместе»
Луна пробивается сквозь дырявую крышу, рисуя на полу призрачные узоры. Где-то за стенами воет ветер, но здесь, у потухающего костра, тихо.

Максим лежит на спине, пистолет на груди. Четко по уставу.

— *Ты храпишь,* — шепчет Эрика в темноте.

— *Врёшь.*

— *Как танк на марше.*

Максим фыркает. Поворачивается на бок — спиной к Эрике.

— *Спи уже.*

Тишина.

Потом — тепло между лопаток.

Эрика придвинулась. Не обнимая. Просто ближе, чем нужно.

Максим замирает.

— *Мне холодно,* — оправдывается Эрика.

— *У меня нет лишних одеял, фрау.*

— *Я знаю.*

Два вдоха.

Максим резко переворачивается. Лицом к лицу.

— *Ты вообще понимаешь, что мы делаем?*

Лунный свет скользит по Эрикиным ресницам.

— *Выживаем.*

— *Предатели.*

— *Люди.*

Максим хочет возразить, но...

Эрика касается его щеки. Легко, как перышком.

— *Спи. Завтра будет ад.*

Максим не отвечает. Но и не отстраняется.

Утро застаёт их так:
Головы на одном свёртке из шинели
Максимова рука поверх Эрикиного плеча
Пистолет между ними — уже не барьер, а просто предмет

А на стене — свежий угольный набросок: две фигуры у костра.

Без мундиров. Без войны.

---

#### Глава 10. «Утренний стыд»
Первые лучи солнца ударили Максиму в глаза, и он резко дёрнулся, осознав три вещи:

1. Его рука лежит на талии Эрики
2. Нос уткнулся в тёплую шею с запахом дыма и чернильных орешков
3. Они сплетены, как корни одного дерева

— *Чёрт!*

Он отпрянул так резко, что ударился спиной о стену. Пистолет со звоном упал на пол.

Эрика проснулась мгновенно — глаза широко раскрылись, пальцы впились в одеяло.

— *Was ist...* — начала она по-немецки, но тут же перешла на шёпот: — *Что случилось?*

Максим вскочил на ноги, отряхивая гимнастёрку, будто на ней были следы чего-то запретного.

— *Ничего. Вставай. Нам нужно двигаться.*

— *Максим...*

— *Я сказал, вставай!* — его голос прозвучал грубее, чем нужно.

Эрика медленно поднялась, поправляя растрёпанные волосы. В углу рта засохла тонкая дорожка слюны — Максим почему-то запомнил это.

— *Ты жалеешь,* — констатировала Эрика. Не вопрос. Констатация.

Максим резко наклонился за пистолетом.

— *Не понимаю, о чём ты.*

— *Ты жалеешь, что не оставил меня Морозову.*

Удар ниже пояса.

Максим выпрямляется, сжимая оружие.

— *Ты вообще представляешь, что будет, если нас поймают? Тебя расстреляют как шпионку. Меня — как предателя. И перед смертью мы будем молить о пуле, потому что...*

Он замолкает. Потому что Эрика подходит вплотную.

— *Потому что?*

Максим отступает на шаг.

— *Потому что люди на войне — звери.*

Эрика вдруг улыбается. Печально.

— *А ночью ты обнимал этого зверя.*

Тишина.

Где-то за окном закаркала ворона.

Максим глубоко вдыхает — и впервые называет её по имени:

— *Эрика... Заткнись и собери вещи.*

Это не "фрау". Не "немка". Просто Эрика.

Девушка замирает, потом кивает.

Они молча сворачивают лагерь, но когда выходят, Максим невольно задерживает взгляд на том самом рисунке на стене.

На двух людях у костра.

Без войны.

---

### Главы 11-20

#### Глава 11. «Голод»
Третий день побега. В животе скручивает так, что Максим то и дело наклоняется, чтобы переждать спазм. Эрика идёт следом, но её шаги становятся всё медленнее.

— *Ты видела это?* — Эрика внезапно останавливается, указывая на землю.

Следы:
- Колесо телеги (недавнее, дождь не размыл)
- Обрывок газеты (по-польски, дата три дня назад)
- Косточки вишен (свежие, с остатками мякоти)

Максим поднимает одну косточку, раздавливает между пальцами.

— *Деревня близко. Но...*

— *Но это опасно,* — заканчивает Эрика.

Они переглядываются. Без слов понятно: голод сильнее страха.

---

На краю деревни пахнет дымом и кислым молоком. Максим прижимается к стволу дуба, разглядывая избу на отшибе.

— *Старуха одна. Должно сработать.*

Эрика хватает его за рукав.

— *Ты же не ограбишь её?*

— *Нет,* — Максим достаёт из кармана серебряную ложку — последнее, что осталось от дома. — *Будем торговать.*

---

В избе темно и пахнет травами. Бабка с лицом, как печёное яблоко, разглядывает их исподлобья.

— *Русский и немка. Интересная парочка,* — хрипло смеётся она.

Максим напрягается.

— *Мы...*

— *Не объясняй. Мне всё равно.* Старуха плюхает на стол каравай чёрного хлеба и кусок сала. — *Ложку оставь. Еды бери.*

Эрика ахает. Максим недоверчиво трогает хлеб.

— *Почему?*

Старуха достаёт из-под платка жёлтую звёздочку.

— *Потому что ублюдки, которые её придумали, скоро придут и за мной.*

Тишина.

Эрика вдруг расплакалась. Максим сжимает её плечо.

— *Спасибо,* — шепчет он.

Бабка машет рукой.

— *Уходите, пока мои соседи не увидели. И...* — она суёт Максиму в руку мешочек с солью, — *это против злых духов. Вам пригодится.*

---

На опушке, жуя сало, они молчат.

— *Максим...* — Эрика вдруг оборачивается. — *А если мы найдём место, где нет войны?*

Максим вытирает рот.

— *Таких мест нет.*

— *Но если?..*

— *Тогда...* Максим взглядывает на Эрику. На её испачканные салом губы. И вдруг целует.

Коротко. Невпопад.

— *Тогда вот так,* — шепчет он, отстраняясь.

Эрика замирает. Потом медленно проводит пальцем по губам.

— *Это... чтобы злые духи не догнали?*

Максим фыркает.

— *Да. Именно поэтому.*

И они идут дальше — на запад, к призрачному миру, которого, возможно, не существует.

---

#### Глава 12. «Немецкий патруль»
Река. Туман. Лодка с прогнившим дном.

Максим гребёт, стиснув зубы. Вода сочится сквозь щели, наполняя лодку ледяной жижей.

— *Ещё пять минут,* — шепчет Эрика, вычерпывая воду каской.

И тогда они слышат:

Немецкую речь.

Всего в тридцати метрах downstream.

Двое солдат вермахта курят у берега, болтая о скором отступлении.

Максим замирает.

— *Твои,* — он толкает Эрику локтем. — *Кричи, зови на помощь.*

Эрика бледнеет.

— *Что?*

— *Я спрячусь под водой. Ты скажешь, что бежала из русского плена. Они тебя спасут, а я...*

— *Ты утонешь!*

— *Я выживу,* — Максим уже сбрасывает шинель.

Эрика хватает его за запястье.

— *Послушай меня. Если они узнают, что я... что мы...*

Она не договорила.

Один из немцев оборачивается.

— *Hey! Wer ist da?!*

Мгновение на выбор.

Эрика вскакивает, но не кричит о помощи.

— *Versteck dich!* — шипит она Максиму. *«Прячься!»*

И громко, на чистом немецком:

— *Kameraden! Hilfe!*

Максим ныряет, цепляясь за дно лодки.

Холод.

Темнота.

И предательские пузыри воздуха, рвущиеся к поверхности.

Через воду он слышит:

— *Frau Oberleutnant? Sie leben?!*

— *Я... Я бежала,* — голос Эрики звучит чужим. *«Меня держали в подвале...»*

Максим чувствует, как лёгкие горят.

— *Wo ist der Russe?*

— *Утонул. Пытался переплыть.*

Топот сапог по песку.

— *Schnell, wir müssen melden...*

Голоса удаляются.

Максим рвётся к поверхности, но что-то хватает его за ногу.

Корни?

Или Эрика передумала?

Последнее, что он видит перед тем, как мир темнеет — белый пузырь воздуха, похожий на флаг.

---

#### Глава 13. «Пробуждение»
Максим приходит в себя от острой боли в рёбрах — кто-то методично давит ему на грудь.

— *Он жив!* — женский голос, но не Эрикин.

В глазах белая пелена. Когда мир проявляется, он видит:

Деревянные балки над головой (сарай? коровник?)
Пожилую женщину в платке, пахнущую луком и дёгтем
Свою собственную руку, прикованную к кровати... *веревкой из мочала?*

— *Где...* — голос хриплый, будто он и правда утонул.

— *Тихо, дитя,* — женщина подносит к его губам черпак с водой. — *Ты в доме у Марьи. А теперь пей, пока не вернулись «хозяева».*

Максим судорожно глотает — вода пахнет болотом и ржавчиной.

— *Какие... хозяева?*

Женщина наклоняется так близко, что он различает синяк под её глазом.

— *Те, что пришли с твоей немкой.*

Сердце Максима падает, потом бьётся с бешеной силой.

— *Эрика... где она?*

— *В хате с офицерами. Говорит, ты — её пленник,* — женщина вытирает ему губы подолом юбки. — *Но я видела, как она тебя прятала. Под сено, как дитя незаконнорожденное.*

Где-то за стеной грубый смех и звон бутылок.

— *Они...* — Максим пытается приподняться, но верёвка впивается в запястье.

— *Партизан ищут. А твоя немка им как мёд на губы — живое доказательство, что не все они звери.*

Максим зажмуривается. Значит, Эрика играет роль. Но какую именно?

— *Она...* — старуха вдруг шепчет ещё тише, — *велела передать: «Жди сигнала». А ещё...*

Она суёт руку за пазуху и вытаскивает мятую акварель.

На бумаге — две фигуры у реки. Одна в немецкой форме, другая — в русской. И между ними...

Белый флаг.

Максим сжимает рисунок в кулаке.

— *Когда?*

— *Скоро. Они уходят на задание к утру.*

Внезапно дверь сарая скрипит. Старуха мгновенно принимает вид угрюмой служанки:

— *Ну что, гадина, ожил?* — громко процеживает она, швыряя в Максима тряпьё.

В проёме стоит молодой лейтенант с пивной бутылкой.

— *Ну как, фрау Марта, наш «улов» выживет?*

— *К сожалению, да,* — бурчит женщина.

Лейтенант шагает ближе. Максим замечает значок «Мёртвая голова» на его петлицах.

— *Фрау Оберлейтенант просила передать,* — он пинает кровать сапогом, — *что на допрос ты ей понадобишься только завтра. Так что...*

Он наклоняется, пахнущий пивом и порохом.

— *...если сдохнешь ночью — никто не расстроится.*

Дверь захлопывается.

Максим разжимает кулак. Под рисунком лежит маленький ключ.

---

#### Глава 14. «Неожиданный союзник»
Лейтенант вернулся через час. Один.

Максим мгновенно притворяется спящим, но ключ уже зажат в потной ладони.

— *Спектакль окончен,* — лейтенант говорит по-немецки, но с заметным польским акцентом. — *Я знаю, что ты понимаешь.*

Открыв глаза, Максим видит:
Разорванный воротник его мундира (свежий, будто кто-то дрался)
Пистолет в дрожащей руке (направлен в пол)
Фотографию в прозрачном медальоне (молодая женщина с двумя детьми)

— *Кто ты?* — шипит Максим.

— *То же, что и ты. Пленник в собственной армии,* — лейтенант бросает на кровать ножны от кинжала. — *Фрау Оберлейтенант сказала: «Если не верит — покажи это».*

На кожаном чехле выцарапана дата их первой встречи в подвале и две буквы: М.Е.

Максим сжимает ножны.

— *Где она?*

— *Отвлекает патруль. У нас 20 минут,* — лейтенант перерезает верёвку и швыряет свёрток. — *Одежда. И документы.*

В свёртке:
- Форма вспомогательных войск вермахта (с нашивкой «переводчик»)
- Пропуск на имя Антона Шмидта
- Записка (почерк Эрики): *«Поезд в Штеттин. Вагон 7. Жду до рассвета»*

Максим впивается взглядом в лейтенанта.

— *Почему ты рискуешь?*

Тот распахивает мундир — под ним рваная рубаха с вышитым крестом.

— *Я был врачом из Варшавы. Пока они не убили мою жену за то, что прятала евреев. Теперь я убиваю их,* — тычет пальцем в шеврон с черепом. — *По одному. Тихо.*

Топот сапог за дверью.

Лейтенант резко наклоняется, делая вид, что затягивает наручники.

— *Через чёрный ход. Беги к рельсам.*

— *А ты?*

Он улыбается впервые.

— *У меня ещё три «пациента» сегодня.*

Дверь распахивается.

В проёме стоит эсэсовский унтершарфюрер.

— *Was machst du hier, Laus?*

Лейтенант разворачивается с неестественной скоростью.

Хлопок.

Тихий стон.

Эсэсовец оседает на пол с ножом в горле.

— *Jetzt lauf!* — шипит лейтенант, вытирая окровавленные руки. *«Беги сейчас!»*

Максим рвётся к чёрному ходу. Последнее, что он слышит — одиночный выстрел и крик:

— *Haltet ihn!*

Но когда он оборачивается, видит лишь вспышку гранаты в окне хаты.

---

#### Глава 15. «Поезд»
Перрон гудит, как раненый зверь. Беженцы, раненые, солдаты — все смешались в клубах пара и криках на десятке языков.

Максим втискивается в толпу, стараясь не смотреть на виселицу с тремя телами у станционного склада.

Проблемы:
Пропуск «Антона Шмидта» рассчитан на один вагон (а там очередь из 20 человек)
У выхода стоит фельджандарм с собакой (овчарка уже рычит в его сторону)
Где-то позади выстрелы — то ли партизаны, то ли каратели

Максим прижимает к груди свёрток с формой (переодеться не успел) и...

— *Du! Hilf mir!* — резкий окрик заставляет его обернуться.

Пожилой офицер люфтваффе тыкает тростью в ящик с медикаментами:

— *Tragen Sie das zum Wagon 7! Sofort!*

Максим едва не смеётся. Вагон 7.

— *Jawohl, Herr Major!*

Он хватает ящик (оказавшийся неподъёмным) и тащит к поезду. Фельджандарм даже не взглянул — кто будет проверять помощника офицера?

---

Вагон 7 оказался санитарным. Запах гниющей плоти бьёт в нос.

— *Hier entlang,* — фельдшер указывает на дальний угол.

Максим опускает ящик и замирает:

На верхних нарах раненый с повязкой на глазах
У окна девушка в форме НСДАП заполняет бумаги
И нигде нет Эрики

— *Sie können gehen,* — фельдшер протягивает маргариновый купон.

Максим выходит в тамбур. Что-то пошло не так.

И тогда дверь туалета приоткрывается.

— *Komm herein,* — знакомый голос.

---

В крохотном купе Эрика выглядит на десять лет старше.

Густо напудренное лицо (скрывает синяк?)
Искусанные до крови губы
И главное — на груди жёлтая звезда поверх немецкой формы

— *Ты...*

— *Я сказала, что скрываю еврейку. Что меня шантажировали. Что согласилась быть переводчицей, чтобы спастись,* — Эрика говорит быстро, не поднимая глаз. — *Они поверили. Пока.*

Максим хватает её за плечи.

— *Ты сошла с ума! Если узнают...*

— *Узнают,* — Эрика вдруг улыбается. — *Но не здесь. В Штеттине нас ждёт...*

Стук в дверь.

— *Frau Oberleutnant? Der Zugführer verlangt Ihre Papiere.*

Эрика резко суёт Максиму ключ от грузового вагона.

— *Там ящик с углём. Спрячься. Я найду тебя.*

Когда Максим выскользнул, в туалете уже раздаётся звонкий голос Эрики:

— *Einen Moment! Ich bin gleich fertig!*

---

В грузовом вагоне (между мешками с углём и ящиками «Остфруктен») Максим находит:

Флягу с водой
Пистолет с одним патроном
Записку: *«Если не доедем — беги на север. Ищи белые скалы»*

Поезд дёргается. Где-то рядом плачет ребёнок.

Максим зарывается в угольную пыль. Теперь остаётся только ждать.

---

#### Глава 16. «Тайная встреча»
Ночь. Стон колёс. Угольная пыль въелась в лёгкие, превращая каждый вдох в пытку.

Максим пробирается между вагонами, цепляясь за ледяные поручни. Вагон №7 в трёх шагах, но каждый может стать последним:

Часовой с фонарём на соседней площадке
Раненый офицер, курящий у открытой двери
Кровь на ступеньках (чья?)

Он прижимается к стене, когда дверь санитарного вагона распахивается.

— *...und die Morphiumspritzen sofort vernichten!* — рявкнул кто-то внутри.

В просвете мелькает знакомая фигура — Эрика несёт поднос с пустыми ампулами.

Максим свистит по-соловьиному, как в детстве в лесу.

---

Туалетное купе не больше гроба.

— *Ты ранен?* — Эрика хватает его за запястье, ощущая липкую влагу под рукавом.

— *Не я,* — она достаёт из-под бинтов окровавленную карту. — *Лейтенант из Варшавы... Он успел передать это, прежде чем...*

На бумаге обозначен пункт в Штеттине: «Weiße Klippen. 23:00. Frag den Fährmann nach Libelle» (*«Белые скалы. 23:00. Спроси перевозчика про стрекозу»*).

— *Это ловушка?*

— *Нет,* — Эрика прижимает ладонь к его щеке. — *Это наш билет домой.*

Внезапно поезд дёргается. Они падают друг на друга. Губы встречаются неловко, болезненно, прекрасно.

Эрика первая отстраняется:

— *Мы должны продержаться ещё шесть часов.*

— *А потом?*

— *Потом,* — Эрика расстёгивает воротник, показывая висящий на шнурке ключ, — *мы найдём лодку. И уплывём туда, где никто не спросит, кто мы.*

Стук в дверь.

— *Frau Weber? Der Oberarzt verlangt nach Ihnen!*

Эрика быстро застёгивает мундир, но Максим успевает заметить — под формой гражданская блузка.

— *Ты ведь не собираешься доезжать до Штеттина?* — шепчет он.

Эрика улыбается:

— *Поезд остановится через два километра. У водокачки.*

Она выскользает, оставляя в его руке обрывок бинта с цифрами: *58.412704, 13.825396*

---

#### Глава 17. «Лодка без вёсел»
Водокачка. Глухая ночь. Поезд, сбрасывая пар, уползает в темноту, оставив их на краю обрыва.

Максим разглядывает лодку — дряхлую, с пробоиной в борту, привязанную к свае ржавой цепью.

— *Это шутка?* — он пинает корпус. Доска трескается.

Эрика молча лезет в воду.

— *Ты с ума...*

— *Здесь мель,* — она встаёт по пояс в чёрной жиже. — *Толкать будем по очереди.*

Они выходят в фарватер:
Максим — с пистолетом за поясом (один патрон)
Эрика — с ключом на шее (и кровоточащей раной под рубахой)
Лодка — принимает воду через трещину

---

Середина реки. Ветер стихает. Вода становится зеркальной, мёртвой.

— *Координаты ведут на остров,* — Эрика вытирает лицо грязным рукавом. — *Там будет человек с документами.*

Максим всматривается в темноту.

— *А если это...*

Всплеск за кормой.

Они оборачиваются.

По воде идёт свет.

---

Фонарь.

Лодка.

Трое мужчин в форме.

— *Halt! Wer da?!*

Эрика резко толкает их утлое судёнышко к тростникам.

— *Ныряй!*

Ледяная вода обжигает лёгкие. Максим цепляется за корни, чувствуя, как течение тащит его вниз.

Вспышка выстрела.

Крик.

Потом — тишина.

---

Они выныривают у острова.

Лодка немцев горит, освещая белые скалы — меловые утёсы, похожие на призраков.

На берегу стоит старик с веслом.

— *Стрекоза?* — хрипло спрашивает Эрика, выплёвывая воду.

Старик кивает к пещере.

— *Там.*

---

В пещере их ждёт:
Две сумки с документами (шведские паспорта)
Кожаный чемодан (деньги, золотые часы)
Записка: *«Барк «Гретхен» ждёт в бухте до рассвета»*

Эрика вдруг оседает на пол.

— *Максим...*

Из-под её мокрой рубахи струится кровь. Пуля прошла навылет, но осколок рёбра торчит наружу.

Максим хватает документы.

— *Нет, нет, нет... Ты же говорила, это не твоя кровь!*

Эрика улыбается.

— *Врала.*

Старик молча подаёт Максиму шприц с морфием.

---

#### Глава 18. «Кровь на паспортах»
Максим впивается пальцами в меловую стену пещеры. Шведские паспорта в его руках медленно краснеют от крови, сочащейся через подложенную ветошь.

— *Ты... обещала... белые скалы...* — Эрика хрипит, сжимая в руке угольный карандаш.

Старик-лодочник снимает шапку:

— *У нас двадцать минут до отлива. Либо сейчас, либо никогда.*

Максим смотрит на:
Документы (всё ещё подходящие для одного)
Морфий (достаточно для вечного сна)
Эрику (которая уже рисует их обоих на стене пещеры)

— *Тащи её к лодке,* — он разрывает паспорт на две части.

---

Бухта. Предрассветный туман.

Барк «Гретхен» покачивается в пятидесяти метрах от берега. Ни шлюпки, ни голосов.

— *Как... звать... капитана?* — Эрика цепляется за сознание.

Старик молча зажигает зелёный фонарь.

С барка отвечают двумя вспышками.

— *Плыть надо сейчас,* — он указывает на воду. — *По грудь. Я её пронесу.*

Максим шагает в ледяную воду. На середине пути Эрика кричит:

— *Они... на палубе... не наши...*

Надпись на борту, которую они не разглядели раньше: *«Eigentum der Kriegsmarine»* (Собственность ВМФ Германии).

---

#### Глава 19. «Гретхен»
Ледяная вода обжигает кожу, но Максим уже не чувствует холода.

— *Держи её!* — кричит он старику, выхватывая пистолет.

Единственный патрон.

План:
Подняться по якорной цепи
Убрать часового
Найти капитанский сейф с оружием

---

Борт барка.

Максим впивается мокрыми пальцами в ржавые звенья. Где-то над головой шагает часовой.

— *...verdammte Ostwind...* — бормочет тот, чиркая зажигалкой.

Момент:
Вспышка — освещает лицо (мальчишка лет 18)
Пауза — пока он закуривает
Бросок — Максим вскакивает на палубу

Удар прикладом в висок.

Юнга рухает без звука.

---

Трюм.

Эрика лежит на вонючем тюфяке. Старик перевязывает ей рану полосой от собственной рубахи.

— *Капитан... швед... в цепях... на корме,* — шепчет он.

Максим находит:
Ключи у часового
Аптечку с настоящим морфием
Карту с пометкой «Freiheit 59°N»

---

Корма.

Настоящий капитан «Гретхена» — седой великан с переломанными пальцами — сидит прикованный к пушке.

— *Var är ni från?* — он выплёвывает кровь.

— *Россия. Германия. Нам всё равно,* — Максим показывает окровавленный паспорт.

Капитан смеётся:

— *Добро пожаловать в ад, мальчики.*

Его последние слова:
*«Пароль — Libelle»*
*«Компас сломан — плывите по Полярной звезде»*
*«Если увидите белых чаек — вы близко»*

---

Рассвет.

«Гретхен» выходит в открытое море.

Эрика спит под шведским флагом, превращённым в одеяло.

Максим стоит у штурвала, в немецком мундире и с пистолетом за поясом.

Впереди:
3 дня до нейтральных вод
1 пуля на всех
И бесконечность.

---

#### Глава 20. «Белые чайки»
Май 1965 года. Остров Готска-Сандён, Швеция.

Белая чайка роняет ракушку на камни у их дома. Максим, теперь Макс, поправляет очки и продолжает писать мемуары.

— *Опять про войну?* — Эри выходит на веранду, неся два стакана лимонного чая. Её волосы, некогда золотые, стали серебряными, но глаза остались такими же яркими, как в ту ночь на поезде.

— *Нет,* — он прикрывает тетрадь. *«Про первую чайку, что встретила нас у шхер.»*

Двадцать лет спустя:
Дом из выброшенного штормами леса
Лодка «Libelle» с алыми парусами
Соседи, считающие их «теми странными художником и его женой из Германии»

Эри кладёт перед ним новый рисунок — мужчину и женщину на скале. Без мундиров. Без крови.

— *Ты забыл,* — тычет карандашом в небо, — *чайку.*

Максим ловит её руку. Шрам от пули всё ещё проступает под тонкой кожей.

— *Ничего я не забыл.*

Где-то вдали запел паром — первый туристический рейс этого лета. Эри вдруг смеётся:

— *Представляешь, если бы кто-то узнал, что на этом острове прячутся...*

— *Два старых человека, которые до сих пор спорят о том, кто кого спас?* — Максим дорисовывает чайку. Белую. Свободную.

Финал.

---