Война миров. Возрождение Богов и Демонов.

Глава 3. «Разговор у реки, продолжение».

Вдруг – легкий звон колокольчиков, и воздух наполняется ароматом цветущей сливы.

Сун Минь (появляется из тумана, её белые одежды струятся, как вода):
— Лун-ван, снова пугаешь путников своими уроками?

Лун-ван (гримасничает, но в его глазах – уважение):
— А, богиня-целительница! Нет, этот мальчишка сам напросился. Говорит, будто знает, что такое справедливость.

Чжоу Си (резко оборачивается, тени вокруг него вздымаются, как щетина):
— Ты… (Он узнаёт её. Не сейчас, но раньше. В прошлой жизни. В другом времени. Его голос срывается.) Зачем ты здесь?

Сун Минь (спокойно, подходит к воде и опускает руку в поток. Вода светится там, где касаются её пальцы):
— Река позвала меня. Она сказала, что здесь кто-то тонет – и не в воде.

Лун-ван фыркает, но отступает, давая им говорить.

Флешбек: Сун Минь и дух деревни Линь

Река показывает новую картину: не разрушение, а момент до трагедии.

Прошлое:

Сун Минь (в одеждах Богини) стоит у алтаря духа реки. Деревня ещё цела.

Дух реки (полупрозрачный старик с рыбьими жабрами) умоляет её:
— Они не слушают! Говорят, мои наводнения – это проклятие, а не милость. Но без них почва умрёт!

Сун Минь кладёт руку на алтарь:
— Я поговорю с ними.

Но затем – тень. Люди не пускают её в деревню. Жрец Бога урожая кричит: "Нам не нужна твоя жалость!"

Настоящее. Диалог у реки.

Чжоу Си (смотрит на это, глаза сужаются):
— Ты… пыталась помочь?

Сун Минь (тихо):
— Я опоздала. Когда вернулась – алтарь был разбит, а дух… Она не договаривает. Вода показывает, как она подбирает осколок кувшина, в котором был заточен дух.

Чжоу Си (голос хриплый):
— И что, ты теперь будешь читать мне проповедь? О милосердии? О прощении?

Сун Минь (поднимает глаза – в них отражается луна):
— Нет. Я скажу тебе только одно: ты был прав. Они не слушали. Но… Она указывает на воду, где теперь видно нынешнюю деревню Линь – дети с опалёнными руками кладут цветы к новому алтарю. Теперь они боятся. А страх – это не справедливость.

Лун-ван (вмешивается, бросая между ними ветку – она превращается в змею и исчезает в воде):
— О, прекрасно! Богиня и демон спорят о морали. Может, ещё станцуете?

Сун Минь (не обращая на него внимания):
— Чжоу Си. Ты сильнее этого. Сильнее мести.

Молчание. Ветер стихает. Даже река затихает, будто затаив дыхание.

Чжоу Си (вдруг смеётся, но в этом смехе – горечь):
— Знаешь, что самое смешное? Даже если я захочу остановиться… они уже не простят. Он указывает на воду – теперь она показывает толпу с факелами, идущую к пещере, где он скрывается. Видишь? Они придут убить «монстра».

Сун Минь (делает шаг к нему):
— Тогда дай им другой выбор.

Она протягивает руку. В ладони – цветок лотоса, выросший из осколка того самого кувшина.

Чжоу Си (не берёт, но тени вокруг него дрогнули):
— …И что это изменит?

Сун Минь (тихо):
— Всё. Или ничего. Это и есть выбор.

Лун-ван хлопает в ладоши – звук, как удар гонга. Сцена рассыпается, как сон. Когда туман рассеивается, Сун Минь уже нет. На камне лежит только цветок.

Лун-ван:

-Дитя тьмы. Я видел, как рождались и гибли империи. Боги… они не вечны. Но ты – да. Потому что голодный ветер – это всё, что останется, когда их свет погаснет.

Бросает ему в подол перо феникса – оно обугливается при касании.

Лун-ван (уходя):
— Приходи, когда научишься жечь небо. А не хижины рыбаков.