Война Против Богов

Глава 6. Бремя под маской

Тайфун.

Дверь в личные покои «Светлоликого» с тихим щелчком закрылась за последним слугой. Тишина, наконец, обрушилась на меня, сменив оглушительный гул толпы и давящее напряжение церемонии.

Первым делом я сорвал с себя маску. Золотое, бездушное лицо бога упало на шелковую подушку с глухим стуком. Сделал глубокий, жаждущий вдох, но воздух в стерильных покоях всё ещё казался спёртым и чужим. Пальцы дрожали, когда я расстёгивал застёжки на мантии — этом саване из позолоченной лжи. Тяжёлая ткань с шуршанием сползла на пол, обнажив меня в простой, тёмной одежде. Я сбросил с себя бремя божественности и стал просто собой. Уставшим, подавленным человеком в огромной, пустой комнате.

Я подошёл к скрытой панели в стене и активировал коммуникатор. На голографическом экране проступило суровое, знакомое лицо Ориона.

— Доклад, — без предисловий произнёс командир.

Я отчитался, мой голос был ровным и профессиональным. Я говорил о слепой вере толпы, о почтительном, но пронизывающем взгляде правителя, о мелких неполадках в генераторах силового поля у воды, которые можно использовать в будущем. Я был просто агентом, отчитывающимся о миссии.

Но когда формальности были закончены, в моем голосе прокралась усталость.

— Они... смотрят, как на икону. Никто не видит человека. Никто, кроме... — он запнулся.

— Кроме кого? — мгновенно отреагировал Орион.

— Младшей дочери Нолана. Она смотрела на меня сегодня... не так. Не с верой. С вопросом.

Орион нахмурился.

— Это опасно. Держись от неё подальше. Она потенциальный риск.

— Я знаю, — тихо сказав я отвел взгляд.

Ведь я не рассказал ему о том, что видел ее на корабле. И то, что произошло там между нами.

Связь прервалась. Я откинулся на огромную, неестественно мягкую кровать, уставившись в идеально гладкий потолок. Мысли, которые я держал в узде, вырвались на свободу.

Первые дни в роли «Светлоликого» были похожи на жизнь в аквариуме с ядовитыми рыбами. Воздух в пирамида-образном Зиккурате был прохладным и стерильным, пахшим озоном от чуждых технологий, а не теплом песка и жизни. Я стоял в центре своих новых покоев, сжимая в руке не посох бога, а маленький коммуникатор — свою единственную связь с реальностью. Связью с Орионом.

Наша последняя встреча перед внедрением была короткой и жёсткой, как удар кинжала. Мы знали друг друга годами. Орион, бывший командующий, для меня всегда был больше, чем наставник. Он был живым доказательством, что их раса не вся погрязла в цинизме Кассия. Мы годами готовили эту миссию, терпеливо ожидая, пока старый, измождённый альбинос не «отбудет к богам» — эвфемизм, который я теперь ненавидел.

И вот я здесь. Божество в золотой клетке.

А потом был Верховный правитель. Нолан пришёл с визитом, полным почтительности, но каждый его взгляд был отточенным скальпелем. Он не верил. Он проверял. Наша беседа была танцем двух мастеров, где каждый скрывал свои козыри. Правитель был умён и опасен. Его сын Кьян молча стоял рядом и я чувствовал на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд, будто тот уже составлял план обороны на случай, если «бог» выйдет из-под контроля.

И вот — праздник. Ритуал, отточенный до автоматизма. «Чудеса», которые были лишь включёнными проекторами и силовыми полями. Я шёл по воде, чувствуя себя не богом, а актёром в грандиозном, лицемерном спектакле. Моя роль была — пугать и поражать. И я ненавидел каждую секунду этого.

И тогда я увидел её. Ту самую девушку с корабля.

Мои мысли иногда возвращались к тому моменту на корабле. К ней. Девушка с глазами, полными ужаса и отваги, в одежде служанки, но с осанкой царицы. Я подумал, что её тоже собрались везти к Кассию — очередную невольницу для его утех. И этот поцелуй... это была не просто страсть. После долгих лет, проведённых в роли безликого инструмента, в мире, где всё подчинено холодным алгоритмам и расчёту, это внезапное, тёплое, живое прикосновение стало как глоток воздуха для утопающего. Я оставил её там, с камнем на сердце, потому что миссия Ориона была важнее одной жизни. Но её образ преследовал меня.

Что она могла там делать? Она что-то искала. Что-то выслеживала.

«Шпион?» — промелькнула мысль. «Несмотря на её хрупкость... Да, возможно. Правитель использует её? Или она действует в одиночку, пытаясь раскопать правду для своей семьи?»

А сегодня, её взгляд, полный не благоговения, а какого-то жгучего, неуместного вопроса, пронзил меня сквозь маску, словно игла. Она смотрела мне прямо в душу, и мне показалось, что земля уходит из-под ног. «Она УЗНАЛА? Нет... Она не может меня видеть. Мой облик никак не сочетается с тем, какой был на корабле».

Сквозь её страх и смятения я понял другое. Она не видела во мне того переодетого стража. Она видела бога. Но она была не такой, как все.

И теперь я знал самое опасное: та девушка, что врезалась в мою память, имела имя, положение и была дочерью человека, которого ему предстояло либо обманывать, либо... спасать.

Я сжал веки, пытаясь выкинуть её образ из головы. Орион был прав. Она чистейшая опасность. Живое, дышащее осложнение, которое могло разрушить все их планы.

Впервые за долгое время я почувствовал себя не просто шпионом в стане врага. Я почувствовал себя человеком, замешанным в слишком личную и опасную игру.

Миссия Ориона внезапно обрела лицо. И это лицо было самым прекрасным и самым рискованным осложнением в моей жизни. Личная задача, требующая решения.