Война Против Богов

Глава: 16. Воспоминание о первой крови и первом доверии

Поздний вечер раскинул над Эфионом прохладный, бархатный полог, усеянный первыми звёздами. Воздух, ещё хранящий дневной зной, был густ и сладок от аромата цветущих акаций. Я сидел на своём привычном месте — под раскидистым деревом, чьи ветви почти полностью скрывали фасад заброшенного дома. Здесь, в этом забытом уголке города, царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад. Это место было моим маленьким убежищем — единственным уголком, где я мог на время сбросить маску «божества» и устать от вечной лжи, которая окружала меня в Зиккурате. Здесь, среди тишины и звёзд, я чувствовал себя свободно. Здесь я мог просто быть собой.

Я откинул голову на шершавый ствол, закрыв глаза. В памяти сами собой всплыли картины нашей первой тайной операции с Исидой. Как ловко мы тогда всё провернули. Это была опасная игра, где на кону стояли человеческие жизни и судьба всего царства.

Уголки губ дрогнули в почти неуловимой улыбке. Это было гениально. Чёрт возьми, до безобразия гениально.

«Всё началось с шепота. Исида... она была художником, чьими красками были слухи. Она не 'распускала' их. Она вплетала в разговоры служанок, будто каплю яда в вино. 'Правитель ищет виноватых... Хуфу первый в списке...' Я наблюдал за ней и поражался её мастерству. А потом это 'письмо'... Подделка, которую не отличить от оригинала. Она подбросила его Хуфу, и мы видели, как в его глазах зажегся тот самый огонёк — не просто страх, а решимость загнанного зверя. Мы дали ему врага и надежду. Идеальный рецепт для измены».

«Моя роль была театром. Войти в образ “Светлоликого”... произнести эту напыщенную чушь правителю на личной аудиенции, о “чёрной змее на востоке”. Об этой части Исида не знала. Она доверяла только мне. Боги... если бы они существовали, они бы сдохли со смеху. Но люди верили. А когда я вложил в пророчество те мелкие детали, что она мне дала — описал его личную печать, его шрам на предплечье — в зале воцарилась гробовая тишина. Я не предсказывал будущее, я его конструировал, кирпичик за кирпичиком. И он глотали это, как истину».

«Самое сложное было — оставаться в стороне, когда её план сработал с пугающей точностью. Аластор, этот глупый щенок, клюнул на приманку и напал на караван. Я почти почувствовал жалость к нему. Почти. Потом пришлось идти к Кассию с самым наглым лицом, какое только мог сделать. Его дежурные воины сработали быстро, эффективно и без лишних вопросов. Хуфу и его сына схватили, как крыс в западне. Они даже не успели понять, что стали разменными монетами в чужой игре».

«Кассий... он был почти счастлив. У него были живые, мятые 'заговорщики', на которых можно было выместить всю свою параноидальную ярость. Он похлопал меня по плечу, этот жест до сих пор вызывает у меня отвращение. “Хорошая работа, оперативник. Ты начинаешь понимать, как здесь всё устроено”. Он имел в виду — ты начинаешь мыслить, как я. Цинично. Безжалостно.

А Исида... я видел её глаза позже. В них не было торжества. Была холодная, зрелая удовлетворённость. Она сделала то, что должен был сделать правитель — устранила угрозу своей семье и своему народу. И она сделала это, переиграв всех нас.

В тот день мы с ней не просто убили двоих людей. Мы скрепили наш союз кровью. И я понял, что эта “дикая” царица — самый опасный и самый ценный союзник, который мог у меня быть в этом проклятом месте».

И теперь я снова ждал её. В условленном месте, в условленный час. Я хотел избежать этого, но она настояла. И тем не менее, я прислушивался к каждому шороху, надеясь различить звук её шагов. И каждый раз, когда мне чудился шум, сердце замирало, а потом начинало биться чаще.

Внезапно в аромате цветущей акации появилась новая нота — лёгкий, едва уловимый запах ночных цветов и кожи. Тень отделилась от тьмы, и из-за поворота вышла Исида. Она двигалась бесшумно, как и я, но в её движениях была особая, царственная плавность. Лунный свет серебрил край её плеча и тёмные волосы.

— Я начала думать, ты нашёл себе новое укромное место, — её голос прозвучал тихо, но чётко, нарушая ночную тишину. В нём слышалась лёгкая усталость, но не было и тени сомнения — она знала, что я здесь.

Я бесшумно поднялся. В уголке рта дрогнула та самая улыбка, что появлялась у меня во время воспоминаний.

— И рисковать таким идеальным укрытием? Даже не думал. Хотя... — я позволил себе небольшую паузу, — твои служанки сегодня особенно бдительны. Пришлось делать крюк через квартал гончаров.

— Они боятся. После того, что произошло на площади, все боятся. Даже стены, кажется, стали подслушивать. — Она повернула ко мне лицом, и в её глазах читалась усталая усмешка.

Я встретил её взгляд, мои глаза сузились от едва заметной улыбки.

— А ты как думаешь? Кто ещё в этом городе способен превратить ропот в бунт, а бунт в идеальный фон для своих манёвров?

Исида хмыкнула, срывая тонкую веточку с акации.

— Манёвров? Это громко сказано. Я просто... направляю естественный ход событий. В отличие от некоторых, кому приходится для этого прятаться в темных улочках.

— О, это «естественное течение» было шедевром, — мой голос прозвучал почти с восхищением. — Ты играла на их страхах, как на струнах. Я бы, пожалуй, додумался просто подкупить пару жрецов. Но это... это было искусство.

— Лестно слышать от умельца, — она бросила веточку в темноту. — Значит, мой «дикарский» метод тебя впечатлил?

— Больше, чем ты думаешь, — тихо признался ей. — Иногда мне кажется, что ты родилась не в царской колыбели, а в тени заговоров. И это... пугающе прекрасно.

Исида впервые улыбнулась мне. Взгляд между нами затянулся, грозя выдать все мои потайные желания.