Войны Генрихов

Война "трех Генрихов"

Куда более тяжелой и более значимой для всех участников событий стала следующая война – «война трех Генрихов» (1584-1589 годы). Теперь на кону была корона Франции, а вместе с ней – физическое выживание высокородных противников. Впрочем, в этой войне Генрих не виноват, ее развязал не он.

Одной из причин войны стало значительное усиление в Париже католической партии, что вынудило  Генриха III усилить войну с гугенотами. Чтобы продемонстрировать свою готовность защищать католическую веру, король направил против еретиков отлично оснащенную и многочисленную армию под командованием Анна де Жуайеза. Теперь поражение вполне могло закончиться для Генриха новым пленом или даже смертью.

Однако судьба решила иначе. В битве при Кутра, имея в своем распоряжении значительно меньшие силы, Генрих Наваррский наголову разгромил наступавшие королевские войска.

Это сражение стало одним из самых знаменитых сражений в истории религиозных войн. Блестящая победа открыла Генриху дорогу на Париж. Однако он сделал своему венценосному врагу поистине королевский подарок – не стал преследовать разбитую армию и не тронул беззащитную столицу. Раненых не добивали, пленных отпускали.

Многие гугеноты были очень разочарованы, ведь они уже видели своего вождя на троне Франции.

Некоторые историки, комментируя это событие, обвиняют Генриха в нерешительности и в неумении пользоваться плодами своих побед, а так же в том, что он «хороший тактик, но плохой стратег». Это мнение часто встречается в статьях из интернета. Однако в действительности его поведение легко объяснить: незадолго до битвы при Кутра Гиз разгромил наемную немецкую армию, которая должна была соединиться с Генрихом Наваррским, а значит, взять Париж было вовсе не так просто, как полагают некоторые авторы.

Кроме того, этот благородный жест сделал Генриха впоследствии настоящим легитимным королем своей страны, сумевшим остановить гражданскую войну. Признав незыблемость законной власти, Генрих остался в политическом поле, не скатившись до статуса оккупанта и цареубийцы. В этой истории Генрих в очередной раз проявил свой редкий талант – умение совмещать прагматизм и благородство, извлекать выгоду из великодушия.

Между тем, дела Генриха III в Париже шли совсем плохо. Франциск Алансонский (на тот момент герцог Анжуйский) умер, и трон Франции остался без наследника. После разгрома армии королю стало практически не на кого опереться, вся реальная власть в столице перешла к Гизам. Толпы горожан и Генеральные штаты готовы были назвать герцога Лотаригского королем Франции, и если бы Гиз принял решение низложить Валуа, он сделал бы это с легкостью. Однако он медлил, пытаясь добиться официального отречения.

Находясь в отчаянном положении, Генрих III решился на столь же отчаянный шаг: 23 декабря 1588 года Гиз, явившийся в Блуа без охраны, был убит крайне немногочисленными сторонниками короля, имея у себя за спиной огромные силы и уже почти примерив корону.

Выходит, не только Генрих Наваррский не умел пользоваться своими успехами.

Однако в результате этого убийства ситуация только усугубилась: Париж окончательно отверг короля. Лига открыто вербовала сторонников для борьбы с ним, появились карикатуры, изображавшие короля с отрубленной головой, толпа была готова растерзать своего сюзерена, ему же было фактически нечего противопоставить гневу подданных. Спасая свою жизнь, король был вынужден тайно бежать под защиту своего бывшего пленника  – Генриха Наваррского, единственного человека, способного противостоять Лиге.

Генрих не отказал королю в покровительстве, и весной 1589 года его армия осадила мятежный Париж, занятый лигистами. Однако теперь «ненавистный еретик», словно доблестный рыцарь, защищал законного короля.

Впрочем, союз этот просуществовал недолго: в августе 1589 года Генрих Валуа был убит монахом-фанатиком по имени Жак Клеман, подосланным герцогиней де Монпансье, сестрой Гиза и Майена. Умирая, король приказал своим дворянам присягать на верность Генриху Наваррскому.

Отныне законным королем Франции стал Генрих IV.

Так Гизы фактически посадили на трон своего заклятого врага, Генрих же остался в истории «в белом», и даже самые рьяные критики никогда не обвиняли его в узурпации власти. Трудно сказать, как развивались бы события, если бы не это убийство.