Войти в реку дважды

2. Семья

Они разговаривали так много, как никогда в жизни. Иногда даже всю ночь напролет, особенно первое время, только, конечно, когда впереди был выходной. Гермиона вспоминала вслух всю свою жизнь, с самого детства — все, что ей удавалось вспомнить.

Поплакать пришлось еще немало… И сложнее всего им всем было в самом начале. 
— Я вас просила! Я так вас просила, — голос Гермионы срывался. — Но для вас я все равно оставалась маленькой девочкой, вы меня не слушали, не соглашались, вы считали, что знаете больше, вы не верили! Но они же просто истребляли маггловские семьи, из которых вышли маги. А я всегда была рядом с Гарри, и это знали все. Найти вас было так легко! А я… я больше всего на свете боялась вас потерять!

— И сделала все, чтобы так и случилось? — тихо произнесла миссис Уилкис — она все еще никак не могла привыкнуть к своему «старому» имени.
— Зато вы хотя бы живы, — прошептала она.
— Тебе этого достаточно? — спросил отец, и Гермиона покачала головой.
— Я… я была такой самоуверенной… как же, лучшая ученица, сама умная ведьма курса! Я верила, что, если выживу, то смогу все вернуть, вернуть вам всю вашу память! Я тогда не знала, что одних только книг недостаточно.
— Благими намерениями выстлана дорога в ад, — нахмурился отец. — Угроза твоей жизни была настолько велика? Только давай честно! Рассказывай все и ни о чем, слышишь, ни о чем не смей умалчивать.

Карие глаза смотрели требовательно. Темно-серые — с надеждой.
— Клянусь… клянусь моей жизнью и магией, что расскажу вам все, что помню, без утайки и, — Гермиона порывисто выдохнула, — правду и только правду. Такая клятва вас устроит?
— Что… это значит? — пальцы Джин так крепко сжали край стола, что побелели.
— Это значит, что я лишусь магии и умру, если не сделаю так, как только что пообещала. Но разве я собиралась вам врать?
— То есть, как это — умрешь?
— Магия не прощает нарушения клятв… папа. Для волшебников некоторые слова — не просто слова, понимаешь?

— Ну, рассказывай… дочь, — кивнул отец, и Гермиона снова едва не расплакалась, но все-таки собралась и приступила к своему такому трудному повествованию.
Она словно отматывала жизнь назад — от победы обратно, к смерти Гарри, к битве за Хогвартс, к блужданию в лесах, к смерти Дамблдора…

Родители спрашивали, уточняли, особенно отец. А мама начала приобнимать ее в самые тяжелые моменты… не сразу, но после того, как Гермиона рассказала о смертях в последней битве. Ей это помогало — и впрямь становилось легче. В первую ночь они действительно говорили до самого утра, так что отцу пришлось звонить клиентам: извиняться и отменять визиты.

Так продолжалось, пока Гермиона не рассказала все, что происходило с тех пор, как она пошла в волшебную школу. И с каждым днем они становились все ближе. Мама почти перестала пугаться и плакать, только сжимала тонкие, как у дочери, пальцы, а когда отец сказал: «Я горжусь тобой» — после ее рассказа о поиске хоркруксов, она поняла, что жизнь продолжается. Теперь после работы, точнее, подработки, она неслась домой, как на крыльях…

Да, родители настояли, чтобы она переехала к ним — так было удобнее «знакомиться заново».
А потом она сама предложила пройти анализ на родство.

— Ничем не хуже магии, — улыбалась Гермиона, выходя из кабинета, где ей всего лишь немного поскребли слизистую за щекой.
— Всего три дня до результата, но, кажется мне, он уже не так и нужен. Достаточно просто посмотреть на тебя, — отец тоже не мог сдержать улыбки. — Ты же вся сияешь, значит, точно знаешь результат.
— Конечно, — Джин Грейнджер обняла дочь, и та уткнулась счастливым лицом в ее плечо.
— Мамочка…

Тем вечером она рискнула сама задавать вопросы. Ей хотелось знать о том, как родители жили все это время, о том, что они подумали о ней, что чувствовали, как все-таки решились…

Рассказывать начал отец. О том, что было с матерью, о том, как едва не возненавидел девушку, появление которой заставило его любимую жену страдать об отсутствии ребенка все сильнее. О том, как начал замечать, как она ищет кого-то в толпе. А когда наконец перешел к тому, что чувствовал и думал, стоя под деревом на пляже, Гермиона ахнула.

— Папа, ты потомок волшебников! Я уверена!
— Теперь я тоже думаю, что это возможно, — кивнул он. — Было у меня в детстве одно любимое чтение… Старый дневник — я думал, это черновик какого-то писателя, даже книгу потом искал. А позже даже хотел дописать и выпустить, еще когда был совсем молодым. Однако медицина - это не шуточки. Обучение забирало все внимание и время, но, главное, надо было сочинять что-то, а в этом я оказался не силен. А потом я встретил твою мать…

— Какой страшной оказалась эта сказка, — прошептала мама.
— Вот почему вы так радовались, когда мне пришло то письмо, — грустно улыбнулась Гермиона. — А я-то как была счастлива… дурочка. А можно посмотреть тот дневник?

Отец пожал плечами.
— Надо поискать, — ответила мать. — Я давно не видела этой тетради.

Детальные поиски, совмещенные с генеральной приборкой дома, ничего не дали.
— Могли и оставить при переезде, — предположила Гермиона. — Но как же жаль! Ужасно любопытно, кто же наши родственники в волшебном мире.