Вокруг света за 60 дней

Глава 8: «Куриный экспресс, философия дозаправки и тактическое применение искусства»

Красная трехколесная агония, которую Гвидо с нежностью называл «Моя маленькая Ferrari», проснулась не сразу. Сначала она издала долгий, мучительный скрежет, словно старик, пытающийся встать с кровати после слишком сытного ужина. Затем последовала серия судорожных, астматических чихов, из выхлопной трубы вырвалось облако сизого дыма, пахнущего чесноком, дизельным топливом и легким отчаянием. Наконец, после особенно убедительного пинка, который Гвидо нанес по колесу, двигатель взревел. Это был не ровный гул мотора, а прерывистый, истеричный хохот механизма, который сам не верил в то, что еще жив.

— Andiamo! — проорал Гвидо, и его голливудская улыбка сверкнула на фоне оливковых рощ.

«Куриный экспресс» сорвался с места. Это был не старт, а катапультирование. Филеаса Фогга и Жана Паспарту впечатало в жесткую лавку, а их багаж подпрыгнул, словно в ужасе пытаясь вернуться в тихий и предсказуемый мир отеля «Сломанный Тормоз». Подвеска у этого гибрида божьей коровки и газонокосилки отсутствовала как класс, как философская концепция, признанная вредной и излишней. Они не ехали по дороге; они атаковали ее, и дорога, кажется, отвечала им взаимностью.

Филеас Фогг превратился в живой гироскоп. Его тело, подчиняясь безжалостным законам физики, подбрасывало вверх на каждой кочке, качало из стороны в сторону на каждом повороте. Он вцепился в свой безупречный, матовый чемодан из углепластика так, словно это был последний обломок цивилизации в мире, сошедшем с ума. Но его лицо, его безупречное, аристократическое лицо, оставалось абсолютно неподвижным. Он был похож на бюст римского императора, который по ошибке поставили на вибростенд. Его позвоночник был единственным прямым углом в этой искривленной, дрожащей вселенной.

Паспарту, напротив, полностью отдался стихии. Он вскочил на ноги, вцепившись в шаткий борт кузова, и подставил лицо теплому, пыльному ветру. Он был не пассажиром; он был капитаном пиратского судна, несущегося навстречу приключениям. Его волосы развевались, на лице сияла улыбка чистого, незамутненного восторга. Он хохотал на каждом ухабе, пытаясь перекричать оглушительный, тысячеголосый хор, доносившийся из клеток позади. Сотни маленьких, желтых, пушистых комочков паники пищали в унисон, создавая пронзительный саундтрек их путешествия. На каждой кочке клетки подпрыгивали, и над кузовом взмывало облако золотистого пуха, которое, словно желтый снег, оседало на темной ткани безупречного костюма Филеаса Фогга.

— Мсье, это великолепно! — проорал Паспарту, пытаясь перекричать шум. — Это не поездка, это массаж для души!

Фогг не ответил. Он молча смотрел прямо перед собой, и в тишине его сознания, на темном экране его век, с вежливым, но настойчивым звоном, всплыло уведомление:

< < АКТИВИРОВАН РЕЖИМ «НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ ВИБРАЦИЯ». Ваш навык «Вестибулярный аппарат» проходит стресс-тест. Получен перманентный дебафф «Лёгкое головокружение». >>

Он попытался мысленно запустить приложение для анализа дорожного покрытия, но интерфейс выдал ему сообщение, полное цифрового сочувствия:

< < Анализ невозможен. Объект движется по траектории броуновского движения. Рекомендуется расслабиться и попытаться получить удовольствие. Или закрыть глаза. >>

В этот момент Гвидо, который вел машину одной рукой, второй активно жестикулируя, решил, что настало время для культурной программы.

— Signori! — прокричал он, перекрывая рев мотора и писк цыплят. — Посмотрите налево! Видите это оливковое дерево? Очень старое! Говорят, сам Гарибальди под ним обедал, когда шел походом на Рим! Он съел под ним целую курицу и сказал, что вкус был божественный!

Он благоговейно перекрестился. Фогг бросил быстрый, аналитический взгляд на ничем не примечательное, корявое дерево. Паспарту зааплодировал.

— А справа! — не унимался Гвидо, опасно вильнув в сторону кювета. — Видите тот большой камень? Тоже очень старый! Под ним, говорят, спал один из апостолов! Не помню, какой именно, но точно очень важный!

Паспарту издал восхищенный вздох. Фогг закрыл глаза. Его «буфер на непредвиденные обстоятельства» не просто таял. Он испарялся с такой скоростью, что, казалось, вот-вот произойдет тепловой взрыв. Он сидел посреди этого тарахтящего, пищащего, кричащего безумия, покрытый тонким слоем цыплячьего пуха, и впервые за всю свою жизнь отчетливо понимал: его элегантный алгоритм не просто дал сбой. Он был растоптан, унижен и оставлен умирать на пыльной итальянской дороге под аккомпанемент фальшивого «O sole mio».

***

«Моя маленькая Ferrari» испустила предсмертный хрип и замерла. Гвидо заглушил двигатель, и наступившая тишина показалась оглушительной, словно мир внезапно потерял свой пульс. Они прибыли. Не к месту назначения, а к оазису, затерянному во времени и пространстве. Это была заправка, но в том же смысле, в каком Ноев ковчег был просто лодкой. Единственная бензоколонка, выкрашенная когда-то в оптимистичный красный цвет, теперь облупилась до грустного розового и напоминала старого солдата, забытого на посту. Над входом в приземистое каменное здание висела выцветшая от солнца вывеска: «Bar Sofia. Benzina & Verità» — «Бар Софии. Бензин и Правда». Какая из этих двух жидкостей была более горючей, оставалось загадкой. На пыльной веранде, в пятнах солнечного света, спали три толстых, абсолютно безмятежных кота, которые, казалось, и были той самой «правдой».

Дверь распахнулась с мелодичным звоном колокольчика, и на пороге выросла она. Нонна София. Она не была просто хозяйкой; она была гением этого места, его душой и его непреклонным законом. Невысокая, круглая, как хорошо испеченный хлеб, она была облачена в черный сарафан и строгий фартук, которые делали ее похожей на полевого командира в униформе. Ее седые волосы были туго стянуты в пучок, а лицо, испещренное картой морщин, могло бы рассказать историю Италии лучше любого учебника.

— Гвидо! — ее голос был не громким, а весомым, как чугунная сковорода. Он не кричала, она констатировала вину. — Ты опять гоняешь, как сумасшедший, словно за тобой гонятся черти с твоими долгами! Ты мне всех котов распугал! Они теперь до вечера не смогут медитировать!