Волчье сердце для болотной ведьмы

Глава 1. Лохматое недоразумение

Я возвращалась с проверки очередной ловушки. Она сработала, я чувствовала это по дрожи магических нитей за полкилометра, но, когда добралась до места, не нашла никого. Растяжки из корней были спутаны, но ни оборотня, ни зверя, ни даже зазевавшегося кабана. Пусто. Только примятая растительность и сбитая роса. Свои магические ловушки я делала на славу — ни один оборотень не пройдёт! Растяжки из корней, путающие тропы, иллюзорные топи... Всё как положено для ведьмы, которая дорожит покоем, но в этот раз никого, ни следа. Будто кто-то наступил в самую гущу моих чар и растворился в воздухе. Странно.

Подходя к своему домику, я рылась в сумке, пытаясь выцепить ключи. Ну что за дурацкая привычка носить их с собой?! Магический замок куда практичнее: щёлкнула пальцами и дверь открыта. Но нет же, эта Тисса — местная хранительница границы, худая старуха с цепкими пальцами и вечно недовольным лицом — дала мне ключ при заселении и сказала: «Никакой магии на доме, ведьма. Живёшь по-человечески, раз пришла к людям». Вот и таскаюсь теперь с железкой, которая вечно теряется в недрах сумки. Ладно, спасибо и на том, что в дом пустила. Болото Тиссы считалось нейтральной территорией, и она редко кому позволяла здесь селиться. Мне повезло или не повезло — зависит от того, как посмотреть.

Я уже почти нащупала проклятые ключи, когда неожиданно раздалось тихое поскуливание. Я замерла и медленно повернула голову.

Прямо у меня на крыльце лежал этот… этот…

Я прищурилась, вглядываясь в серые сумерки. Огромная туша, тёмная шерсть, тяжёлое дыхание.

Гадский оборотень!

Что он тут вообще забыл? И как прошёл ловушки? Я же всё проверила, всё настроила. Чёрт возьми, если он прошёл, значит, и другие могут быть неподалеку. Мысль неприятно кольнула в сердце.

Я, осторожно ступая, стала подходить к нему. Сумка сползла с плеча, я сунула туда руку и нащупала амулет, заряженный на откат. Керамическая пластинка нагрелась в ладони, готовая выплеснуть накопившуюся силу. Пусть только попробует наброситься, получит такой удар магии, что его шерсть навсегда останется стоять дыбом, но он даже не шелохнулся.

Я обошла крыльцо по дуге, держа дистанцию. Под ногами хлюпала мокрая земля, болотная вода просочилась в сапоги — вечно они у меня дырявые. Подол юбки отяжелел от грязи, но сейчас было не до того. Я смотрела на волка, пытаясь понять, жив ли он вообще.

Вблизи картина оказалась хуже. Шерсть слиплась от крови, в боку торчало несколько серебряных стрел, я сразу узнала этот мерзкий тусклый блеск. Из глубокой раны на лопатке сочилась тёмная жижа. Оборотень тяжело дышал, с каждым выдохом из пасти вырывался слабый стон. Лапы были содраны в кровь, будто он долго полз, цепляясь за каждую кочку.

Я выпрямилась, сжала амулет и мысленно перебрала варианты.

Первый, самый разумный: развернуться, уйти в дом, запереть дверь и забыть. Не моё дело. Оборотни сами разбираются со своими ранеными. К тому же если он здесь, то его стая где-то рядом. А мне чужие разборки на болоте не нужны.

Второй: добить. Гуманно, быстро, без мучений. Серебро уже сделало своё дело, я только ускорю процесс. Правильно, по-ведьмовски: не оставлять врага за спиной.

Третий… третий я даже сформулировать не могла.

Я вздохнула, опустила амулет и чертыхнулась. Какое «добить», Агата? Из-за того что ты такая мягкотелая, ты и съехала из Ковена в это болото.

— Ну что за день, — пробормотала я, подходя ближе. — Что за неделя, что за жизнь, в конце концов!

Волк не ответил. Он даже ухом не повёл. Похоже, был без сознания. Я присела на корточки, пытаясь оценить масштаб ранений. Покалывание в кончиках пальцев уже подсказывало: раны серьёзные, серебро глубоко вошло в плоть, если не вытащить стрелы в ближайшие часы, оборотень не выживет.

Я посмотрела на дверь своего дома, потом на волка.

— Только попробуй меня укусить, — сказала я ему в ухо, хотя он всё равно не слышал. — И я лично сделаю из тебя чучело. Поставлю на крыльце, чтобы другим неповадно было.

Естественно, он не ответил. Я подхватила сумку, встала и направилась к дому, на ходу доставая ключи. Открыла дверь и вошла. Так, надо найти верёвку.

Я остановилась посреди комнаты, оглядывая свой уютный домик. Совсем недавно отмыла его до блеска — выскребла полы, протёрла окна, разложила травы по пучкам, чтобы в доме пахло не болотом, а мятой и зверобоем. Печка беленая, на окнах занавески из суровой льняной ткани, на столе глиняная кружка с отколотым краем — любимая. Хоть и маленький, зато тёплый дом, мой.

И всё теперь зря.

Я с раздражением покосилась на дверь. Скоро один неизвестный волк зальёт здесь всё кровью. А шерсть! Его шерсть будет везде: на полу, на столе, на моей единственной приличной подушке. Я представила, как вычёсываю её из половиков, и внутренне закипела.

— Хоть бы сдох где-нибудь в другом месте, — буркнула я, хватая с полки моток верёвки.

Верёвка была крепкая, проверенная. Для сушки трав в самый раз. А теперь послужит для более... насущных нужд.

Я вышла на крыльцо, разматывая верёвку на ходу. Волк не шевелился. Лишь тяжело дышал, но глаза не открывал.

— Сейчас мы тебя, блохастый, привяжем, — объявила я, опускаясь на корточки. — Чтобы без глупостей. Ты у меня попробуй только дёрнуться — я тебя ещё и веником огрею. Есть у меня специальный, для непослушных зверей.

Я ловко обмотала верёвку вокруг передних лап, потом перекинула через спину и затянула узел. На задние лапы уже не хватило ни сил, ни терпения.

— Вот так. Будешь лежать смирно — останешься с зубами.

Волк вдруг дёрнулся, из его горла вырвался низкий, хриплый рык. Глаза так и не открылись, но зверь явно чувствовал, что с ним что-то делают, и его это не устраивало.

Я отдёрнула руку, потом наклонилась к самому его уху и процедила:

— Рычать на меня вздумал? Твоя очередь рычать наступит, когда я тебя, такого красивого, за хвост к Тиссе потащу. А пока — молчать и не дёргаться. Ясно тебе, недоразумение лохматое?