Волчица, дочь ведьмы

Морской бой

Майор с «Гадюкой» и «Быком» сидя в углу палатки, разрабатывали новый план.

Наши противники покинули свою базу на берегу и встали в пяти километрах от берега на двух эсминцах и десантном корабле.

- С берега мы их выгнали, но они могут высадиться в любом другом месте, нам нужно отбить им желание вообще здесь находиться – произнес Майор.

- Могу предложить налет на один из кораблей охранения, в десантном корабле, слишком много народу – сказала «Гадюка».

- Как ты собираешься это сделать? – поинтересовался майор.

- С божьей помощью, «Пасхой» и «Троицой» - в ответ пошутила «Гадюка».

Майор, не одобрив шутку, строго посмотрел на нее.

- С аквалангами проникнем на корабль и проредим команду, не оставляя следов – четко ответила она.

- Оружие применять нельзя, иначе они догадаются, что это диверсия – ответил ей Майор.

- «Гадюка», ты с ума сошла? С двумя девчонками, без оружия, ты хочешь совершить диверсию на боевой корабль в военное время? Это похоже на самоубийство! – возмутился «Бык», услышав ее план.

- Согласен с «Быком», звучит не реалистично – поддержал его майор.

- Товарищ майор, мы справимся! – резко встав по стойке «смирно», произнесла «Гадюка».

- Сядь! – приказал майор.

- Откуда такая уверенность? – спросил он, севшую на свое место, «Гадюку».

- Она, такая же, как ее мать, для нее нет преград, а с моим опытом, мы все сделаем, так как надо – ответила «Гадюка».

- Хорошо! – согласился майор и продолжил – Но если ты мне их угробишь, я лично угроблю тебя, и не посмотрю, что ты девушка!

- Да вы с ума сошли! – возмутился «Бык», но не стал спорить с решением майора.

- «Пасха», «Троица» за мной! – приказала «Гадюка» и мы вслед за ней пошли на вечерний песчаный пляж.

- План такой, ночью подплываем к эсминцу, залазим на палубу, «Пасха» уничтожает всех внутри, а мы с «Троицей» прикармливаем акул, для тех, кто прыгнет в воду – кратко объяснила она.

- А как мы вернемся, через акул? – спросила Тамара.

- Одолжим лодку на корабле – ответила «Гадюка», мгновенно доработав свой план.

Вечером местное ополчение доставило нам с фермы шестьдесят литров смешанной говяжьей и свиной крови, упакованной в пластиковые запаянные транспортировочные пакеты. Мы, каждая, уложили по пакету в свои рюкзаки и, надев водолазное снаряжение, на подводных велосипедах с ножным приводом, бесшумно, под водой, направились к эсминцу.

Ориентируясь по компасу, подсвечивая себе фонариками, мы незамеченными подобрались к кораблю. С помощью подводных ружей, мы закинули якоря-кошки на палубу. «Кошки» мы обмотали тканью, чтобы они не издавали звуков, ударяясь о металл.

Все три якоря были зацеплены, Тамара и «Гадюка» оставались под водой, держа рюкзаки с кровью, а я с кормы корабля начала подъем.

Корабль был в боевом положении и стоял на рейде с выключенными сигнальными огнями в полной темноте. На палубе не было ни кого, и стояла кромешная тьма. Когда я поднялась на палубу, и попробовала открыть ближайший люк, он оказался заперт, как оказалось позже и все остальные на всем корабле.

Я в полной темноте усиленно думала, как мне попасть внутрь бронированной консервной банки. Ничего оригинальней я придумать не смогла и, раздевшись, обернулась в волка и зажгла пламя на столько, на сколько смогла. Пламя было, высокое и растекалось, как лава во все стороны, стекая с бортов эсминца. С соседних кораблей из-за пламени, волка было не видно, и казалось, что горит металл, из которого сделано судно.

«Гадюка» и Тамара опустились глубже ни три метра под воду, сверху вода уже нагрелась и была горячей.

Второй эсминец включил огни и на тихом ходу начал приближаться, выпуская из брандспойтов струи забортной воды, готовясь, как только позволит расстояние, тушить своего товарища.

Металлический корпус эсминца нагрелся докрасна, краска плавилась и кипела, как с наружи корпуса, так и внутри корабля. Люки на судне стали открываться, из них валил густой черный дым и команда, которая вступая на раскаленную палубу, сразу прыгала за борт, в воду.

«Гадюка» под водой увидела ныряющих или скорее падающих сверху моряков, она подала Тамаре сигнал, и они ножами распороли все мешки с кровью.

Со второго корабля спустили спасательные, моторные лодки, чтобы подобрать команду горевшего эсминца.

Подплывавший корабль, уже дотягивался струями воды до горящего эсминца. Через один из открытых люков я вбежала внутрь корабля. Внутри, пробежав, по нижнему уровню, вдоль всего судна с кормы до носа, распространив пламя по всему кораблю, я выскочила наружу.

«Гадюка» с Тамарой всплыв на поверхность из подводных ружей, бесшумно сняли двух моряков с одной из спасательных лодок и в темноте захватили ее.

Когда я выскочила из трюма корабля, остановив на себе пламя, сразу прыгнула в воду, с той стороны, где были мои подруги, обернувшись в падении, я вошла в воду уже в человеческом обличии. Плавая на поверхности абсолютно нагая, я увидела, как ко мне стала приближаться лодка со спасателями, в гидрокостюмах.

- «Пасха», это мы! – услышала я голос «Гадюки», когда они меня вытаскивали на лодку, мне показалось, что я стукнула ногой, что-то большое и упругое с мягкой скользкой поверхностью.

Вокруг стали раздаваться крики боли и ужаса, это были моряки, на которых напали акулы, опьяневшие от крови. Двигатель на лодке заработал, и мы стали удаляться по черной воде в черную ночь, покидая место катастрофы и кровожадное пиршество акул.

Через несколько минут эсминец не выдержал пожара и взорвался. Двадцать крылатых ракет, наполненные топливом и взрывчаткой по восемьсот килограмм тротила в каждой, взорвались в один момент, разорвав эсминец как тряпичную куклу и сильно повредив тушившего его собрата. Второму эсминцу полностью снесло палубную надстройку и разорвало всю носовую часть корабля. Мы еще не успели, доплыли до берега, когда оба эсминца ушли под воду. Теперь на пиршестве акул, уже десантный корабль, спустив лодки, пытался спасти тонущих людей. Море кишело акулами, которые кидались и на пластиковые лодки и на единственный, оставшийся на плаву, стальной корабль.