Волчица и Чёрный принц

Глава 9. Напарники

Ардаур Димантис:

С нескрываемым удовольствием я наблюдал за тем, как аристократские рожи сменяли раздражение и безграничное высокомерие на растерянность и тихий ужас. А уж как они бледнели, стоило Изае намекнуть, что возиться с ними сложнее, чем лишить имущества и титула и отправить на казнь!

Если бы не Измаэль и его репутация, сбивающая спесь с каждого, кто видел его, то мы бы не смогли закончить допрос глубокой ночью. А если бы этим занимался я один, то ушла бы неделя.

В который раз я отметил с непередаваемым удивлением, как Измаэль изменился. А ведь при первой нашей встрече нескладный черноволосый юноша с ещё по-мальчишески задиристым характером производил впечатление дикаря при дворе. Тогда я не мог понять его привычки пытаться управлять совершенно незнакомыми людьми, да и манера высокомерно разговаривать откровенно раздражала. Сам собой напрашивался вывод: мальчишка, родом из какой-то аристократической семьи, был отправлен в армию в наказание, либо решил потешить своё самолюбие военной службой как доброволец, чтобы потом травить байки о своих «подвигах».

Как бы удивительно это не звучало, но за те четыре месяца с мальчишки сбили спесь постоянные дуэли с холодным оружием и без, а постоянное соперничество поубавили гонора. Он постепенно превратился в более разумного юнца, сумевшего через постоянные разборки и драки заслужить какое-то уважение как дуэлянт и солдат. Когда его обнаружила королевская стража, поднялся такой переполох… А ведь мальчишка так никому и не сказал, из какой семьи родом. Лишь мне однажды намекнул, что занимает не маловажное положение, и о нём вскоре услышат. Тогда я не придал значения громким словам юнца. Как оказалось, зря.

Какая ирония, думал я, спустя почти восемь лет, представ перед лицом младшего брата короля Веламара, в котором с удивлением распознал задиристого юнца, чьи лохмотья раньше, едва похожие на одежду, прежде вызывали сочувствие у товарищей. А теперь он выглядел как настоящий принц, но говорил со мной как со старым приятелем, не разбрасываясь высокопарными речами.

Не с первого раза поверив своим глазам, я решил удостовериться в здравости ума:

– Так ты действительно принц?!

Измаэль рассмеялся так знакомо, будто мы вернулись на восемь лет назад. Однако стражники отреагировали весьма необычно – выронив алебарды, о чём возвестили последние, столкнувшись с каменным полом.

– Ардаур, ты нисколько не изменился! – радостно возвестил Изая, бросив недовольный взгляд за мою спину.

– Ты тоже почти не изменился… – Я сумел умолчать о видимых физических изменениях, но не удержался от ехидного замечания о его внешности. – Разве что стал жёстче, увереннее, и не похож на того оборванца, что я встретил впервые. Серьёзно, Изая, – какая-то странно неуклюжая во дворце стража, даже алебарды удержать не может. – Ты хоть знаешь, как я переживал, когда тебя королевская стража вместе с рыцарями уводила?! А я ещё голову ломал, чем ты самому королю не угодил, раз тебя такие ребята поймали! Кстати, а чего это все так на меня уставились?

Последнюю фразу я намеренно озвучил так, чтобы слышали все, кто находился в этот момент рядом, – в назидание. Стражники и прислуга не тему для сплетен должны искать, да разговоры подслушивать, а заниматься своей работой. В конце концов, стражники должны были выработать умение хранить беспристрастное лицо, даже если их будут обсуждать прямо перед носом, а не расслабляться. Мало, видимо, их дрессировали. Думаю, этим ещё займутся вплотную.

Изая, как обычно, прекрасно меня понял, и решил закрепить мой успех рассказом о поистине легендарном подвиге, ставшим страшилкой на ближайшие десять лет – о том, какие о нём ходят сплетни, и как он получил своё прозвище.

С тех пор, как до меня дошли вести, что младший принц убил большое количество людей, про него придумали множество самых нелепых и глупых историй. Я же никак не мог понять тех, кто придумывал байки о Чёрном принце, негласном палаче Анрэйта. Да, казнил людей. Да, среди них было немало аристократов и чиновников высшего сословия. Зато страх испытал каждый продажный ублюдок. А вот страх простого люда, не принимавшего никакого участия в политических распрях, казался мне дикостью. До тех пор, пока Изая не показал разницу между тем юношей, с которым я служил на протяжении четырёх месяцев, и тем мужчиной, чьё имя вызывает непередаваемый ужас.

Властный, непоколебимый, жёсткий и безжалостный, – таким я видел его впервые. Восемь лет назад в задиристом мальчишке я видел всего лишь задатки будущего характера. Но эта жестокость во взгляде заставляет сердце сжиматься от печали. Что же ты пережил, чтобы стать тем, кого так сильно боятся и отчаянно ненавидят, друг мой? Знает ли кто-нибудь тебя настоящего, видит ли, как ты принёс в жертву себя самого ради того, чтобы стать Чёрным принцем?..

В первый же день я обратил внимание на эту приметную особу, по неизвестным мне причинам, скрывавшейся под тканью плаща. Она не открывала лица, почти не подавала голоса, но следовала тенью.

«Телохранитель» – объяснил Изая. Я с трудом удержал рвущийся наружу смех. Чёрный принц, чьё имя заставляет заткнуться любого, лишь бы не накликать его на свою голову; тот, кто жестоко расправляется с врагами короля, нуждается в телохранителе?!

Я не поверил. Как и в то, что это не шутка. Принц провёл год на передовой, где вряд ли были женщины… Конечно, за те четыре месяца, что он служил в армии, воздержание не являлось для него такой большой проблемой, и компенсировалось постоянными тренировками или дуэлями. Наличие любовницы вполне естественно и логично. Только вот для чего Измаэлю понадобилось разыгрывать комедию и представлять женщину как телохранителя, когда всё и так предельно ясно?