Волчица и семеро козлят

Глава 6. Пятница — Том, писатель, интроверт и потенциальный побег из словарей

Эмма знала, что после Ника (человека-громкоговорителя на самовосхвалении) ей нужна тишина. Или хотя бы мужчина, у которого предложения заканчиваются точкой, а не «#мотивируюсебякаждыйдень».

— «Так, Том. Писатель. Интроверт. Пьёт маття. Не любит шум. Может, он вообще немой?» — размышляла она, надевая самый нейтральный свитер в истории человечества.

— «Ты тоже не разговаривай слишком громко, вдруг он испугается и испарится облачком пыли с цитатой из Ремарка,» — писала Лана.
— «Будь лёгким шёпотом интеллигентной страсти.»

Они встретились в книжном кафе с приглушённым светом и столами, где даже ложки боялись звенеть. Том уже сидел — в углу, с томиком Камю и взглядом человека, который не спал, потому что всю ночь спорил с персонажами романа.

— «Привет,» — прошептал он.
— «Я Эмма. Если ты хочешь, можем просто сидеть и ничего не говорить. Я даже не обижусь.»

Он улыбнулся.
— «Это будет идеальное свидание.»

Они заказали чай. Точнее, Том заказал лавандовый с бергамотом, Эмма — «самый крепкий, что у вас есть. Желательно, чтобы он шептал “ты справишься” в каждую клеточку души».

Беседа шла осторожно, как кот по ледяному полу.

— «Я пишу роман,» — сказал Том.
— «Про что?»
— «Про одиночество. Но в хорошем смысле.»
— «То есть… с хэппи-эндом?»
— «Нет. Просто с глубоким принятием.»

Ого, — подумала Эмма, он точно интроверт. Он — интроверт из будущего. Где все читают друг друга без слов.

Через десять минут они обсуждали:

• Плотность воздуха в прозе Достоевского;

• Почему осень — лучшее время года для страданий;

• И нужно ли персонажам иметь эмоциональные границы.

Всё это — шёпотом.

Эмма чувствовала, что разговор стал… туманным. Как будто каждое слово нужно ловить сетью.

— «Ты читаешь между строк,» — сказал он.
— «Ты говоришь между пауз,» — ответила она.

Так, ещё пять минут и мы оба исчезнем в аллегории.

Пока она размышляла, можно ли считать эту встречу успешной, Том внезапно наклонился:

— «Можно я напишу о тебе рассказ? Не по-настоящему. Просто как образ. Женщина в сером свитере, которая пахнет кофе и неожиданной ясностью.»

— «Если ты не добавишь туда фразу “её дыхание напоминало норвежский снег” — пиши, сколько хочешь.»

Он кивнул. И стал записывать. Прямо при ней. В блокнот. Молча. Семь минут.

Эмма просто пила чай и смотрела на него.
Это было свидание или литературная коллаборация?

На прощание Том взял её руку.

— «Спасибо. Ты — была реальнее, чем я ожидал.»

— «Это всё свитер. Он даёт эффект “надёжной женщины, которая может сварить кашу и одновременно анализировать Пруста.”»

Он кивнул.
— «Я... напишу тебе. Когда найду нужные слова.»

В такси Эмма писала Лане:

Эмма: «Пятница. Том. Писатель. Интроверт. Мы говорили шёпотом. Он влюбился в мой свитер.»

Лана: «Идеально. Надеюсь, ты не расшевелила его внутреннюю тоску.»

Эмма: «Только слегка. Ушла, пока он рисовал меня словами. Кажется, он назвал меня “мгновение в шумном мире”.»