Волчица из Манчестера

Глава 8 На страницах газет

— Ваши пирожные, леди Раменкорт, — мистер Чедлерс протягивает мне сверток, в который он щедро нагрузил не самые дорогие, но, несомненно, вкусные сладости. — Вы сегодня превзошли саму себя. Такого количества посетителей я никогда прежде не видел.

Действительно, посетителей сегодня было хоть отбавляй. Впервые мистеру Чедлерсу пришлось готовить третью партию пирожных за день.

— Я не сделала ничего особенного, — принимаю сверток и даже удивляюсь его массе и размеру. Такой непросто будет незаметно пронести в пансион. Особенно если леди Миррет или мистер Родсен встретятся на пути.

— Не принижайте свои заслуги, — улыбается кондитер. — Это в пансионе вы можете скромничать. Здесь вы находитесь в обществе человека, знающего, что такое настоящая благодарность.

От его слов даже становится интересно, если за месячную выручку настоящая благодарность измеряется в свертке пирожных, какова же тогда ненастоящая?

— В таком случае принимаю вашу похвалу, мистер Чедлерс, — киваю ему. — Я была рада помочь вашему делу и… еще раз прошу прощения за потраченную глазурь.

— Не стоит извиняться, — поспешно произносит мужчина. Но я-то знаю, что на самом деле он уже подсчитал все потраченные на глазурь деньги и постарается сэкономить столько же в следующие дни. — Ведь теперь я знаю, чего не хватало моей кондитерской. Завтра же найму рабочих, чтобы отстроить настоящий навес.

— Хорошо, мистер Чедлерс, не буду извиняться, — довольная выхожу из кондитерской, напоследок добавляя лишь короткое прощание: — До завтра, мистер Чедлерс!

Не слышу, ответил мне мужчина или нет. Мне это не особо и важно. Все эти навязанные тонкости этикета за долгий день сидят у меня в одном месте. А ведь впереди еще вечер в пансионе!

Хорошо, хоть можно побыть самой собой по пути до моей некомфортной обители. Насколько это вообще возможно. Ведь тело молодой Эльзы не готово к высоким физическим нагрузкам и многое из того, что я привыкла делать в прошлой жизни, теперь дается с большим трудом.

Зато в молодом, почти юном теле, чувствую себя так, словно и не было прожито долгих и тяжелых лет, наполненных напряженной службой в полиции Манчестера. Службой, по которой я теперь невозможно скучаю.

— Здравствуйте, — по пути останавливаюсь у газетного киоска. — Дайте пожалуйста свежий номер городской газеты.

Если лорды свободно обсуждали произошедшее, в газетах уже наверняка должна иметься хоть какая-то информация. Осталось только найти ее.

— Вам «English Newspaper» или «The Times», — торговец вытаскивает из общей кучи газет обе и протягивает их мне. — Только сегодня с типографии.

— Дайте хоть одну из них, — беру первую попавшуюся и пробегаю глазами по первой странице — ничего.

— Три пенса, — мужчина аккуратно складывает вторую газету, полный уверенности, что сейчас я ему заплачу.

Как жаль, что он не знает, что имеет дело с настоящей молодой леди. Ведь если верить леди Миррет, молодая леди не должна не только иметь денег, но и читать газет. Впрочем, скоро он об этом узнает.

Пользуясь моментом, раскрываю газету на обороте и вскоре нахожу краткую сводку о происшествии в парке.

Как всегда, текст сильно искажен, чтобы не затронуть неподготовленные умы интеллигенции. Это видно невооруженным взглядом. Но у меня за плечами восемнадцать лет следственной практики. От меня сложно что-то скрыть.

— Вы собираетесь платить? — слышу из-за газеты недовольный голос торговца. — Если у вас нет денег, прошу вернуть мне товар. Я вам не библиотека, чтобы давать бесплатно все читать.

— Прошу прощения, но леди Миррет не разрешает нам носить с собой деньги, — дочитав до точки, возвращаю газету. — Я бы с радостью ее купила, но заплатить могу только пирожным…

— Разве можно молодой леди издеваться над бедным мужчиной? — хватается тот за голову. — Какие пирожные? Разве ими я смогу оплатить аренду прилавка? Или может быть при помощи них я могу обуть своих детей?

— Мне очень жаль, что так вышло, — на всякий случай делаю шаг назад. Кто знает, что у торговца на уме? — Прошу вас извинить мне мое непозволительное поведение.

Не дожидаясь ответных действий, ухожу. Знаю, что торговец не погонится за мной. Я же у него ничего не украла. Но все же лучше поспешить.

Перехожу дорогу и выхожу на аллею. В дальнем конце уже мелькает здание пансиона. Этого жутко ненавистного мною места.

Безумно не хочу возвращаться. Не хочу видеть самовлюбленную физиономию мистера Родсена. Не хочу слышать мерзкий голос леди Миррет.

Но я должна вернуться. Должна, ведь бедняжка Эльза, в чьем теле мне теперь приходится жить, обязана находиться в пансионе. Пока не достигнет двадцати одного года и не сможет вступить в наследство.

Если, конечно же, дядюшка Кадвин до этого времени его не прокутит.

К счастью, в пансионе меня никто не встречает и до нашей с Самантой комнаты умудряюсь пробраться незамеченной. А ведь дело еще даже до ужина не дошло. Значит у леди Миррет важные гости.

Мегера всегда устраивает своим гостям богатые встречи. Она запирается с ними в большом зале и может часами не выходить из него.