Волчица Севера

Глава 12

Ни на мгновение у Кейран не возникло сомнение в том, что её хотели убить. Она понимала, что, если заявить о попытке покушения королю, первым человеком, которого она подставит под удар, будет Кайла. Все подозрения сходились на служанке: ведь это она подготовила воду в купальне, это ей было поручено ухаживать за пленницей, это ей доверили заботу о будущей жене наследного принца. Кейран пока плохо знала Кайлу, но чувствовала, что та ни в чём не виновата. А тот, кто желал смерти северянке, хотел, чтобы вместо него пострадала бесправная служанка.

- Госпожа, вы мне верите? Вы верите, что я знать не знала о том, что в купальню ещё кто-то входил, кроме меня? – допытывалась Кайла с несчастным, мокрым от слёз лицом. – И ведь я никого там не видела, клянусь Двуликим! Сама натаскала воду из колодца, сама её подогрела...

- Я верю тебе, Кайла, – успокаивала её Кейран, кутаясь в большой кусок льняной ткани, предназначенный для вытирания тела после купания. – Мы же едва знакомы, я не сделала тебе ничего плохого, и у тебя нет причины желать мне смерти. Я не хочу, чтобы тебя наказали за чужое злодеяние. Поэтому мы никому не расскажем о том, что вода для купания была отравлена. Ни король, ни принц Герберт, ни кто-либо другой не должны узнать о том, что меня хотели убить, использовав смертоносный яд.

- Ох, госпожа, сдаётся мне, яд здесь вовсе ни при чём, – вздохнула Кайла. И, украдкой взглянув на Кейран, прибавила тихим острожным голосом: – Я думаю, здесь не обошлось без магии.

- Разве в Даскилии есть маги? – удивилась Кейран, вспомнив, как отец рассказывал о том, что даскилийский король Эддан наложил запрет на магию после принятия новой веры.

- Многих магов истребили, а те, кому удалось выжить, либо сбежали из страны, либо затаились, либо отреклись от своего дара, – ответила Кайла с печалью в голосе. – Помните, госпожа, мы говорили о наших родных, которых потеряли? Семья моего мужа происходила из древнего дома Повелителей Рун. Но мой муж предал своё редкое наследие. И моя вина есть в том страшном, что свершилось, потому что я, испугавшись наказания за использование магии, заставила его отказаться от своего дара. Тяжкая вина, я казню себя за неё, и пусть милосердие Двуликого глубоко, как море – мой грех не снят с меня. Это тяжкое бремя мне суждено нести до конца моих дней...

- Что же случилось с твоим мужем, Кайла?

- Когда он отказался от родовой магии и принял веру в Двуликого, в нём будто что-то надломилось. Жизненная сила постепенно уходила из него, и я видела, как незримая рука начертала на его лбу зловещие письмена – оказалось, то был смертный приговор, который вынесли моему мужу мстительные боги. Тогда я ещё не понимала, что это значит. Лишь когда на наше селение напали разбойники, начали грабить и убивать, оказалось, что мы перед ними беззащитны. – Кайла умолкла, подавленная горькими воспоминаниями, но потом, сделав над собой усилие, продолжила говорить: – Они и прежде нападали, но мой муж с помощью своей магии каждый раз заставлял их уйти. А в ту ночь он не сумел нас защитить... Тогда многие мои соплеменники погибли, среди них были женщины и дети... Селение сожгли дотла, и выжившие в поисках нового дома разбрелись кто куда... Я вот пришла в Кирту, и мне, можно сказать, очень повезло...

Служанка больше ничего не добавила, а Кейран не стала настаивать.

И только спросила:

- Значит, во дворце, среди приближённых короля, затаился некто, владеющий магией? Ты могла бы узнать мага, Кайла?

- Нет, что вы, госпожа! – Служанка вскинула на Кейран испуганные глаза. – Я была женой мага и видела много удивительных вещей, но распознать среди обычных людей того, кто владеет магией, мне не по силам.

- В Нордланде тех, кто умеет творить чудеса и говорить с богами, называют колдунами и жрецами, они окружены почтением и не прячутся от других людей, – проговорила Кейран и снова с благодарностью подумала о жрице Раган, чей амулет сегодня спас ей жизнь. – Здесь же нужно быть достаточно терпеливым и наблюдательным, чтобы выждать случай, когда человек с магическим даром выдаст себя.

Девушка помолчала и вдруг спросила прямо, решив поделиться своими подозрениями с Кайлой:

- Как ты думаешь, у Иделлы есть магический дар?

- У госпожи Иделлы? – переспросила служанка и неопределённо пожала плечами. – Ну, в Кирте о ней говорят разное и, в основном, плохое. Только ведь в слухах зачастую правды меньше, чем вымысла. Мужчины осуждают её за тщеславие и высокомерие, женщины ненавидят за яркую красоту и независимый нрав, а все вместе – готовы выдворить её из Даскилии только за то, что она чужеземка, южанка. Знайте, госпожа, что даскилийцы согласны дружить со всеми: с норденами, с жителями далёкой Джифреджи, восточной Эвбеи или южной Валлатии, с обитателями Декелейских гор и даже с кочевниками Паучьих Солончаков. Но они не могут позволить себе терпеть чужеземцев у даскилийского трона. Некоторые подозревают госпожу Иделлу в том, что она использует приворотное зелье, чтобы удержать принца. Другие же уверены, что ей это совсем ни к чему: ведь она так прекрасна. Как бы там ни было, среди придворных есть и те, кто считает, что госпожа Иделла дурно влияет на его высочество принца Герберта и что якобы она повинна в смерти Грегории из Акраганта, его первой жены.

- И всё же Иделла по-прежнему живёт во дворце, – вставила Кейран.

- Говорят, принц Герберт безумно влюблён в неё и не может прожить без неё ни дня, – Кайла бросила на Кейран извиняющийся взгляд, как будто её слова могли оскорбить невесту принца. – А кроме того, госпоже Иделле покровительствует её дядя – Великий приор Сфайрат эдн Даммазон. Это очень могущественный человек; его авторитет при дворе всеми признан. Он открывает народу мудрость новой веры, строит новые храмы и молится Двуликому за благополучие правящей династии и процветание Даскилийского королевства. Если бы вы, госпожа, позволили мне дать вам совет, я бы сказала, что, если вам нужен при дворе влиятельный союзник, постарайтесь подружиться с Великим приором.