Волчица Севера. Пламя над снегом

Глава 3

Герберт, старший сын короля Миты, зачатый в законном браке, но получивший трон в результате коварного убийства принца Эогана, стоял у высокого стрельчатого окна Тронного зала. В его руке был кубок, из которого Герберт отпивал большими глотками, при этом совсем не чувствуя бархатного вкуса замечательного напитка из виноградной лозы. Он сжимал кубок так крепко, что побелели костяшки пальцев, и, казалось, тонкое стекло вот-вот треснет.

Снаружи, за толстыми каменными стенами королевской резиденции, глухо гудел ветер – точно откликался на бурю, клокотавшую в груди короля. Его щека дёргалась от нервного тика – Герберт ждал Сфайрата с той смесью злобы и тревоги, что появилась у него в последнее время. С каждым днём его раздражение всё усиливалось: он ненавидел не только свою жену, своих родичей и своих подданных, но – как будто уже весь мир, который, как ему казалось, ополчился против него.

Заговор с покушением на его жизнь и позиция виднейших людей королевства в действительности усложнили положение Герберта. Оказалось, что никто не хочет видеть в нём законного правителя! Да, конечно, придворные – те, кому повезло сохранить голову на плечах, – в своих молитвах благодарили Двуликого за спасение своего сюзерена, льстили ему и лебезили перед ним, но...

Он-то понимал, что они поступают так только из-за страха перед его жестокостью и беспощадностью. Каждый знатный даскилиец знал, что и он может в любой день получить смертный приговор, хотя бы в силу своего богатства, происхождения, авторитета.

Несмотря на шаткость своего положения, Герберт занимался, как и ранее, пиршествами, гулянками, развратом. В столице кружили слухи, что король втайне вынашивает преступные планы, достойные тирана и убийцы: якобы он вызовет в Кирту глав наиболее влиятельных древних родов и велит их убить; сочувствующие заговорщикам сановники будут отравлены во время пиршества, а их имущество будет конфисковано в государственную казну. Герберт удерживался на престоле лишь благодаря покровительству Великого приора, чья власть зиждилась на вере народа в Двуликого, и вооружённой поддержке новой личной гвардии, созданной из наёмников.

Однако – в те редкие моменты душевного просветления, когда его разум не был затуманен винными парами или припадками гнева – Герберт осознавал, что без законного наследника у него нет будущего.

Дверь бесшумно отворилась – и Сфайрат вошёл так же тихо, без звука шагов: только полы его сутаны шуршали по каменному полу, словно сухие листья под ногами идущего по осеннему лесу.

- Кейран тяжело больна, – сухо произнёс Герберт, не оборачиваясь. – Ты видишь это так же ясно, как и я. Она больше не выходит к подданным, не присутствует на трапезах придворных. Она едва держится на ногах. От неё нет никакой пользы – ни как от королевы, ни как от жены.

Сфайрат медленно прошёлся вдоль колонн, остановился в их тени и произнёс оттуда с холодной мягкостью:

- Ты спешишь с выводами, мой мальчик. Недуг – это временное состояние. Вот увидишь: Кейран скоро исцелится.

Герберт резко повернулся; его лицо, всё ещё привлекательное, несмотря на разгульный образ жизни и ежедневные возлияния, перекосилось от злости.

- Временное?! Да она даже не узнаёт меня иногда! Стоит, как призрак, глаза пустые, сама почти не дышит, бормочет что-то непонятное... А ты предлагаешь мне и дальше притворяться, будто я всем доволен? Ты лучше других знаешь, как я её ненавижу! Мой отец – да будет он обречён на вечные муки в Бездне! – навязал мне этот унизительный брак, думая лишь о том, как заполучить Север в качестве приданого невесты. Но Миты больше нет. Почему же я не могу избавиться от постылой жены, расторгнув брак? Тем более, если он не был скреплён консумацией! Это крепкий повод для развода – любой легист подтвердит мои слова!

Сфайрат улыбнулся почти незаметно – тенью, скользнувшей по губам.

- Насколько мне известно, консумация – дело поправимое.

Герберт побледнел от ярости.

- Ты смеёшься надо мной? Ты знаешь, что она не желает меня! И никогда не желала! В нашу первую брачную ночь она пригрозила зарезать меня, если я попытаюсь хотя бы дотронуться до неё. Я хотел лишь исполнить свой долг перед короной и подарить Даскилии наследника престола – продолжателя династии Дассаретов. Придворные поверили, что брак был консумирован той ночью, потому что наутро им показали простыни с пятнами крови... Ха-ха! – Герберт не сдержал нервный смешок. – Наивные простаки! Знали бы они, что эта безумная просто всковырнула ножом себе кожу на бедре! Она сумасшедшая!

Сфайрат даже внимания не обратил на последние слова короля и возвёл глаза к потолку, точно следя невидимый полёт невидимых птиц.

Герберт шагнул к нему, его голос стал хриплым:

- Мне нужен наследник!

Сфайрат не изменил выражения лица.

- Наследник – вопрос времени.

- Нет, – отрезал Герберт. – Не с ней.

И, наклонившись к Великому приору, прибавил почти заговорщицки:

- Я расторгну свой брак, чтобы вступить в новый с Иделлой.

- Расторгнуть... Конечно, расторгнуть всегда можно, – не сразу, после короткой паузы, задумчивым голосом проговорил Сфайрат. И вдруг спросил: – Ты правда хочешь жениться на Иделле?

Если бы Герберт не был до крайности взволнован этим разговором, он бы сумел уловить насмешку в голосе собеседника.

- Да, хочу! – с жаром подтвердил своё намерение король. – Я только то и делаю, что повторяю тебе эти слова с тех самых пор, как познал Иделлу! Иделла – лучшая партия. Она умна, амбициозна и... готова подарить мне наследника. Она понимает, что значит быть королевой.

Герберт задержал дыхание, затем произнёс с гордостью, радостью и тайным вожделением:

- Иделла не против стать моей женой и матерью престолонаследника.

- Разумеется, она не против, – ухмыльнулся Сфайрат.

Герберт нахмурился:

- Ты не одобряешь?

Ответ наставника, которого он едва ли не боготворил, хлестнул слух Герберт точно звонкая оплеуха: