Волчица Севера. Пламя над снегом

Глава 4

Сиреневое небо всё больше светлело, окрашивалось в нежно-розовые и золотистые тона. Искорками мерцали танцующие в воздухе снежинки. Мгла рассеивалась, открывая всё более обширную часть исполинского мелового утёса, который возвышался над равниной, как грозный страж.

В народе утёс прозвали Холмом Великана. А воздвигнутая на его вершине каменная цитадель называлась Узилищем Душ. Крепостные стены были возведены по приказу короля Осберта с целью грозить отсюда, с западной границы Даскилии, неугомонным соседям, промышлявшим морским разбоем. Со временем цитадель утратила статус военной и превратилась в королевскую тюрьму.

Местность вокруг цитадели в это время суток была пустынна. На каменных плитах, которыми вплоть до самого утёса была вымощена дорога, стучали копыта коня. Глаза одинокого всадника, в осанке которого без труда угадывался военный, были устремлены вперёд; руки в тёплых перчатках покоились одна на бедре, другая – на рукояти меча, притороченного к седлу.

Погода стояла облачная, промозглая, и Эриан под конец своего почти недельного путешествия продрог до костей под порывами ледяного ветра, дующего со стороны моря.

Он отправился в путь один, без своего верного оруженосца Нуана, не желая подвергать юношу опасности из-за своей рискованной миссии. Король Герберт, который после покушения на его жизнь стал ещё более мнительным, чем прежде, был скор на расправу с каждым, кто вызывал у него хоть малейшее подозрение. В Чиновничьей Палате Эриан поставил свою подпись под объяснительной запиской: что он-де направляется к западной границе лично проверить сведения лазутчиков о необычной активности соседей. Соседи – воинственные островные племена – и вправду время от времени напоминали о себе разбойными вылазками: высаживались на даскилийском побережье и разоряли дома местных жителей.

Эриан и в самом деле собирался навестить западные гарнизоны. Однако истинной – тайной – целью его поездки была королевская тюрьма.

Неожиданный незапланированный приезд королевского коннетабля застал Летера Осикона, коменданта цитадели, врасплох. Церемония взаимных приветствий оказалась недолгой. Эриана пропустили почти без задержки – только согласно обязательной процедуре проверили его значок, подтверждавший звание главнокомандующего королевской армией. Минуту спустя перед ним открылись железные двери, и Эриан вошёл в тюрьму.

Он увидел мрачный сводчатый подвал, из которого был выход в ряд других таких же. Тусклые плошки освещали винтовые лестницы, проложенные в толще стены, и решётчатые двери, на каждой из которых висел огромный замок. В тёмных углах камер шевелились какие-то фигуры, и оттуда доносилось то учащённое шумное дыхание, то плач, то молитва, то проклятия. Где-то в глубине бредили больные, другие громко убеждали, что ни в чём не виноваты, или умоляли, чтобы их поскорее вели на казнь. В тяжёлом влажном воздухе чувствовался трупный запах, усиленный зловонием давно немытых тел, испражнений и крови.

- Лучше бы я был солдатом, – откровенничал тюремный надзиратель, сопровождавший Эриана вместе с комендантом, – простым пехотинцем в первом ряду, чем охранять эти гниющие отбросы.

Летер Осикон утешал его, уверяя, что и его, коменданта тюрьмы, служба не легче. Пока они спорили, кому живётся хуже, Эриан, со светильником в руке, заглядывал внутрь камер и рассматривал фигуры узников: сидящих у стен, спящих под тряпьём, забившихся в тёмные углы, откуда слышалось невнятное бормотание.

Хотя Эриану, привыкшему смотреть смерти в лицо, довелось повидать в своей жизни всякое, это зрелище человеческого бессилия и обречённости потрясло всё его существо.

Внезапно он вздрогнул – ему показалось, что за зарешечённой дверью он увидел знакомое лицо.

- Кайла, это ты?

Женская фигура медленно приблизилась к двери:

- А вы кто такой?

- Не узнаёшь меня?

Ответ прозвучал не сразу – будто узница раздумывала, не ошиблась ли.

- Господин коннетабль? – раздался её робкий голос, в котором угадывалось удивление пополам с тихой радостью.

- Кайла, я приехал сюда, потому что мне нужна твоя помощь, – сразу перешёл к делу Эриан, понизив голос так, чтобы его не могли слышать надзиратель и комендант. – Речь идёт о жизни королевы Кейран.

Услышав имя своей бывшей госпожи, Кайла всхлипнула.

Несмотря на то, что фрейлина королевы по воле злого Рока оказалась причастной к отравлению принца Эогана, Кейран стала её единственной защитницей в Королевском Суде. Пользуясь своим высоким положением, Кейран рассчитывала повлиять на решение суда и освободить свою служанку из-под стражи. Но, к сожалению, удача была не на их стороне. Королевский Суд возглавлял один из прихвостней Герберта – раз за разом он упорно отклонял прошения королевы о помиловании Кайлы. Подкупленный огромной взяткой (Кейран продала некоторые свои драгоценности) Главный судья милостиво согласился сохранить узнице жизнь ценой вечного лишения свободы. Переступив порог тюрьмы, Кайла с ужасом осознала, что обречена провести здесь свою жизнь до последнего дня. И – что даже заступничество королевы-подруги не избавит её ни от ложного обвинения, ни от безжалостного приговора.

- Кайла, – снова заговорил Эриан, едва ли не вплотную приблизившись к женщине, которую от него разделяла лишь решётка, – я не знаю никого, кто мог бы помочь мне в таком... щекотливом деле. После того, как король Эддан открыл охоту на тех, кто обладает особенным даром, о магии в Даскилии либо говорят шёпотом, либо вообще не говорят. Многих магов истребили, а те, кому удалось выжить, сбежали из страны или затаились. Я знаю, что твой муж был сильным магом из клана Повелителей Рун. И догадываюсь, что он поддерживал связи с магами из других кланов. Думаю, тебе приходилось слышать их имена...

Кайла слушала Эриана, не в силах подавить своё волнение, которое сменилось страхом. Как только Эриан произнёс слово «магия», она задрожала всем телом, затем поднесла к лицу исхудалую руку и, приложив к губам палец, испуганно скосила глаза в сторону тюремщиков.