Волчица Севера. Пламя над снегом

Глава 10

Зал, в котором Малый совет собрался по приказу короля, утопал в полумраке – высокие стрельчатые окна были затянуты причудливыми узорами из инея, на камне стен отражался лишь тусклый свет факелов. Над длинным столом, вокруг которого собрались члены Малого совета, висели штандарты древнейших родов Даскилии, и их ткани казались выцветшими. Даже новый герб королевства, изумлявший придворных экзотической яркостью красок, потерял свою привлекательность: багрянец пламени над серыми песками будто померк, скованный стужей хмурого зимнего дня.

Герберт сидел во главе стола, на возвышении, откуда он так любил надменно взирать на своих подданных. Эта превосходящая позиция тешила его тщеславие: в такие минуты он, наместник Двуликого на земле, чувствовал себя полубогом. Он наслаждался тем, что в его присутствии отпрыски знатнейших родов трепещут, как овечки перед кровожадным, не знающим пощады хищником, и никогда не задумывался о том, что они, возможно, испытывают к нему лютую ненависть.

Но сейчас король с трудом держал себя в руках – напряжённый, с отвердевшими скулами, с побелевшими пальцами, сжимающими подлокотники кресла.

В его мыслях царило смятение. Перед ним лежали карты и донесения лазутчиков – печати ещё не были сорваны, но он уже знал их содержание. Во всех этих письмах были одинаковые сведения, подтверждавшие то, что он услышал от Хальвара. Впрочем, об этом его уже предупреждал Сфайрат – ещё до того, как возложил ему на голову корону. Но он надеялся – о Двуликий-Сущий! – как же он надеялся, что этого никогда не случится и что беда обойдёт его правление стороной! Ведь он ещё так молод, в его годы жизнь сулит столько незабываемых наслаждений!

Герберт дрожал за свою власть, дрожал за свою жизнь. Заговоры знати против него подогревали этот страх. Он был готов утопить в крови свой собственный народ всего лишь за проявление недовольства, но чужеземного врага он всерьёз (хотя и втайне) опасался.

- Бринейн идёт, – глухо сказал Герберт, с угрюмым видом глядя прямо перед собой. – Вождь северного Загорья жаждет сразиться с Даскилией. – Он хмыкнул и прибавил: – Вам, государственные мужи, придётся принять к сведению, что он ведёт с собой настоящее войско, а не стаю паршивых собак. Варвары готовы обрушиться на Кирту, сровнять город с землёй, а жителей истребить до последнего. И всё это – лишь ради того, чтобы освободить, как они считают, из даскилийского плена дочь бывшего вождя Сколвана!

- Бринейн собрал целую армию северян для того, чтобы прийти за одной-единственной женщиной? – насмешливо проговорил Ибот Гаррат, командир столичного гарнизона, занявший этот ответственный пост после казни Беренгара Вуррона.

- Не забывайте, Гаррат, что речь идёт о королеве Даскилии! – воскликнул Герберт, метнув в офицера быстрый и испепеляющий, как молния, взгляд. – «Одна-единственная женщина» – это моя жена!

Слова «моя жена» он произнёс с ядовитой усмешкой, а в его голосе прозвучало столько ненависти и презрения, что даже придворные, почувствовав неловкость, невольно опустили взоры.

Эриан Граффид стоял по правую руку от короля. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах сверкнуло холодное пламя. Слева от Герберта, в кресле королевы, сидела Кейран – неподвижная, словно выточенная из белого мрамора. Её взгляд был устремлён в пустоту, и только слабое мерцание под кожей, на тонком запястье, напоминало о дремлющей магии, скованной чарами Иделлы.

Она присутствовала – и в то же время её здесь не было.

Согласно старинным даскилийским традициям, женщины, даже члены королевской семьи, не допускались в Малый совет, тем более, если там обсуждались военные приготовления. Кейран, по известной немногим причине, вряд ли стремилась участвовать в таком Совете. На её присутствии настоял сам король: ему хотелось публично показать несостоятельность северянки как супруги правителя. И, кроме того, напомнить подданным, как и для чего она появилась в королевском доме.

- Во дворце – в моём дворце! – в самом сердце Даскилии затаился коварный враг, – продолжал Герберт, снова приковав к себе взгляды присутствующих. – Северяне давно искали повод для войны с нашим королевством – и мой недальновидный отец предоставил им такую возможность, когда заставил меня взять в жёны дочь северного вождя. Вынужденный подчиниться его воле, я ввёл в свой дом заклятого врага. И вот он здесь, источник всех моих бед, – вы только полюбуйтесь на неё!

Король наклонился вперёд и резко ударил ладонью по столу.

Кейран даже не вздрогнула. Её губы едва заметно приоткрылись, но ни звука не сорвалось с них. На миг показалось, будто в её глазах мелькнула тень протеста – но тут же исчезла, растворённая в магической пустоте, в которой её цепко держала Иделла.

Герберт усмехнулся.

- Вот видите! – обращаясь к членам Совета, воскликнул он в злорадном торжестве. – Я взял в жёны безумную! Разве это королева? Она даже не способна оправдаться!

Не сдержавшись, король издал визгливый истерический смешок.

Повернулся лицом к Кейран и язвительным голосом спросил:

- Ты думаешь, что, играя со мной в ледяное молчание, выставишь меня посмешищем и заслужишь уважение подданных? Знай: ты – ошибка. Самая большая ошибка в моей жизни! Твоё существование бессмысленно. Даже твоя мёртвая родня принесла королевству больше пользы, чем ты.

У разъярённого Герберта имелось в запасе ещё немало оскорблений, которые он преберёг для этого выступления, но тут неожиданно прозвучал голос коннетабля:

- Замолчите, ваше величество.

Голоса он не повысил – но в нём было столько стали, что несколько советников испуганно вздрогнули.

В зале повисла мёртвая тишина.

Опешивший от неожиданности Герберт несколько раз беззвучно открыл и снова закрыл рот, после чего ему всё же удалось, напустив на себя грозный вид, выдавить из себя сиплое:

- Ты забываешься, Граффид.

- Нет, – твёрдо ответил Эриан, и на его лице не отразилось даже тени страха. – Это вы забываете, с кем говорите. Её величество королева Кейран не враг. И она не безумна. Даже если её разум сейчас пленён магией, это не даёт вам права унижать её.