Волчица Севера. Пламя над снегом

Глава 12

Верхние покои дворца королевского коннетабля были погружены в красноватый полумрак: сквозь витражи проникал свет закатного солнца, окрашивая мрамор в цвет засохшей крови. Повсюду царил безмятежный покой – будто мир затаил дыхание, опасаясь потревожить границу между явью и сном.

Этой ночью Эриан остался дома. Впрочем, в последнее время он редко покидал свой дворец – и причиной тому был его странный недуг, которому личный лекарь коннетабля не мог найти объяснения. Каждый раз, когда Эриан пытался встать с постели, силы ему изменяли, а тело сводила внезапная судорога. Герцог Граффид страдал от жестокой лихорадки и томился в тоске, но ему самому незачем было искать причину своей коварной хвори: это была плата за его вторжение в чужие сновидения.

Сделав над собой огромное усилие, Эриан дотянулся до флакона из обсидианового стекла с магическим маслом. Затем проверил наличие других артефактов, раздобытых у Морвен: холщовый мешочек с наложенными на него заклятиями всё так же находился на золотой цепочке рядом с родовым амулетом, на левом запястье серебрилась путеводная нить. Дрожащей рукой нащупал горсть золы с отпечатками прошлого Кейран, в котором осталось больше всего боли.

Закрыл глаза, позволяя своим мыслям раствориться, и, наученный Морвен, прошептал в ночной тиши:

- Сквозь сон, сквозь тень, сквозь имя – откройся мне.

Тьма сомкнулась.

Сон встретил его холодом мрамора. Эриан стоял в гигантском, уходящем в пустоту зале без потолка – над ним медленно вращалось чужое небо, словно перевёрнутая чаша, наполненная пеплом. Сквозь густую дымчато-серую пелену с трудом пробивались отблески кроваво-красной луны. Их отражения Эриан видел у себя под ногами как в зеркале – на поверхности чёрной воды, гладкой и неподвижной. Не раздавалось ни звука.

Единственным источником света во мраке было мягкое сияние, которое излучало тело Кейран.

Она стояла посреди зала, неподвижная, как статуя, сотворённая из снов и воспоминаний. Глаза закрыты, руки опущены, а вокруг неё – тонкие серебристые нити, уходящие в пустоту. Чары Иделлы. Не цепи – обещания.

Эриан осторожно открыл стеклянный флакон и, пролив несколько капель магического масла, окликнул Кейран по имени. Он уже был готов к тому, что вместо неё снова ответит существо с гипсовой головой-маской, однако в этот раз ему повезло.

Кейран раскрыла глаза и медленно огляделась вокруг себя – рассеянно, точно незрячая.

- Эриан... – Её голос прозвучал неуверенно, будто она вспоминала, кто он. – Вы пришли? Зачем? Вам нельзя быть здесь...

Он сделал шаг, и вода неслышно всколыхнулась, но не намочила сапог.

- Я пришёл, чтобы вернуть вас. Избавить вас от влияния Иделлы, чья магия лишает вас памяти, пожирает вас, разрушает вас изнутри...

Кейран моргнула, изумлённая.

- Вы ошибаетесь, Эриан. Иделла помогает мне вспомнить моё прошлое, в котором я была другой: настоящей. Без неё я бы никогда не узнала, что в истинном пробуждении сокрыта моя сила. Она помогает мне открыть источник этой силы, запечатанный магией Сфайрата. Сфайрат удерживает мою волю в оковах сна, боясь пробуждения моей магии. Он – чистое зло. Только в добровольном союзе с Иделлой я смогу уничтожить его...

- Кейран... ваше величество, Иделла обманывает вас, – не отступал Эриан. – Она предложила вам ложный союз в надежде исказить реальность. Она хочет, чтобы вы поверили в её добрые намерения, хотя на самом деле у неё лишь одна цель – погубить вас, чтобы занять ваше место на троне. Послушайте...

Эриан уверенно шагнул к Кейран и протянул руку, словно собираясь повести её за собой, но тут же чуть не упал от сильного головокружения. Он чувствовал себя отвратительно. Снова попытался шагнуть и снова чуть не упал. Малейшее движение вызывало у него приступ невыносимой тошноты; ему казалось, что зеркальная поверхность воды уходит из-под ног и нависшее над головой тяжёлое свинцовое небо вот-вот обрушится на него.

Лишь когда в полумраке прозвучал злобно-насмешливый шёпот, Эриан догадался о причине своих ужасных ощущений.

- А, вот кто мне мешает. Верный пёс. Всегда старается оказаться рядом, всегда лает на тьму, не понимая, кто его хозяин.

Голос раздался не сзади и не спереди – он возник внутри сна, как тревожная мысль, которую невозможно прогнать.

Воздух дрогнул, и из клубка теней возникла фигура – высокая, тонкая, окутанная дымом.

Иделла. Здесь, в этом загадочном мире сновидений, она выглядела иначе: не старше, не моложе – вне времени. Глаза её светились мягким лиловым сиянием; иссиня-чёрные волосы струились, как нескончаемый бесшумный водопад. Её платье из тончайшего невесомого шёлка переливалось, как поверхность озера глубокой лунной ночью.

- Убирайся прочь, ведьма, – резко сказал Эриан, даже не пытаясь быть любезным. – Тебе здесь не место. Это не твой мир.

- Но и не твой. – Иделла ухмыльнулась. – Здесь нет твоего или моего. Только её.

Чародейка взмахнула рукой, и зал вдруг изменился.

Теперь Эриан видел поле битвы: так ясно и чётко, словно наяву. Улицы Кирты объяты рокочущим всепожирающим пламенем. В воздухе кружит грязный снег... нет, кажется, это пепел. Небо окрашено жутким цветом – крови, огня и багрового заката. Повсюду – обугленные скукоженные тела. Шум, предсмертные хрипы, хаос. И во главе этого кромешного пекла – Кейран. В сверкающих позолотой боевых доспехах, с мечом в руке, выкрикивающая приказы.

Но это была другая Кейран. Её глаза полыхали зловещим адским пламенем; горизонтальные морщины прорезали лоб, словно шрамы. Щёки запали и потемнели; рот, неестественно красный, точно испачканный кровью, кривился, как у злобной старухи.

На мгновение Эриану стало страшно. Это было уже не то знакомое, прекрасное и любимое лицо.

- Ты по-прежнему хочешь разбудить её, – сказала Иделла, обходя созданное ею видение, – чтобы она выбрала войну, человеческие жертвы, страдания, боль и смерть?

Эриан не успел ответить – вместо чудовищной картины разрушенной столицы королевства перед ним возник алтарь.