Волчица. Зов леса.

III Расплата

Разлука – яд, она страшнее смерти,

Тоска, когда когтями душу рвёт.

Обратное кто скажет, Вы не верьте,

Тот не любил, а если так, то врёт.

Разлука – боль, что режет и ломает,

Неторопливо, лишь входя в азарт.

По правилам своим она играет,

В её колоде вечно больше карт.

Разлука – вечность, время ей подвластно,

И сети как паук она плетёт.

Тонка их нить, но этим и опасна,

Попавший, в миг угаснет, и умрёт.

Чеслава утопала в паутине,

Она как тот наивный мотылёк.

Не к пламени летела, а к трясине,

Огонь любви как вихрь её увлёк.

Свет в комнату ткань штор не пропускала,

Ей было всё равно – день или ночь.

Она почти с кровати не вставала,

Никто теперь не в силах ей помочь.

Словами пан Скаржицкий не бросался,

Чеславу он сурово наказал.

На крик Стани́слав в первый раз сорвался,

В покоях запереть дочь приказал.

Еду служанка Чесе приносила,

Нетронутым был каждый раз поднос.

Собрав тарелки, молча уходила,

А гнев отцовский только пуще рос.

Он в курсе был, что Чеса голодает,

Не с кем не говорит, а лишь лежит.

И медленно, как свечка угасает,

Что сердце её девичье таит?

Стани́слав был решительно настроен,

Пора уже Чеславу вразумить.

Он был перед беседой с ней спокоен,

Им многое придётся обсудить.

Вид дочери его обеспокоил,

Исчез румянец, тень у глаз легла.

Он взглядом её долгим удостоил,

А Чеса свой смущенно отвела.

Напротив дочки князь остановился,

Усталый вздох сорвался с его губ.

Помедлив, к ней Станислав обратился,

И голос пана резок был и груб:

- Всю жизнь я посвятил тебе и брату,

Старался понапрасну не ругать.

Берег тебя – души моей отраду,

Никто не смел Вас с Яном обижать.

Ты как цветок росла в оранжерее,

Уход тепличный был за стебельком.

С годами становилась ты взрослее,

Но роза стала вредным сорняком.

- Отец, - Чеслава робко перебила,

Дрожали слёзы в девичьих глазах.

- Дослушай! – сталь в словах отца сквозила,

- Ты выйдешь замуж, - бросил пан в сердцах.

- Жених достойный, умный, родовитый,

Хорош собой, чего ещё желать?

- И кто же мой избранник именитый?

- Пан Вацлав! – Чеса стала оседать.

- Не люб он мне, - Чеслава прошептала,

И женятся паны на байстрюках?

Бездушными всегда я их считала,

О чести что пекутся и деньгах.

Отец сказал: «То не твоя забота»,

Мы всё давно успели обсудить.

Привыкнуть вам хватил б и полгода,

Весной вас собирался поженить.

Сама меня на этот шаг толкнула,

Через седмицу станешь ты женой.

Что да любви, - боль в сердце резанула,

Бывает легче без неё порой.

Отцовы речи камнем оседали,

За золото как вещь её продал!

Раскатом громовым они звучали,

Стани́слав Чесу, будто растоптал.

Бежать из замка, выбраться скорее,

Одежды ворох Чеса собрала.

Укрыла одеялом поплотнее,

И возле двери тихо замерла.

Недолго она в комнате таилась,

Служанка вскоре ужин принесла.

За дверью Чеса быстро очутилась,

На миг к стене шершавой приросла.

Всё тихо. Чеса к лестнице шагнула,