Волчий князь

Глава 2 часть 2. В гостях

— М-дау, — скептически протянул кот. — Но, может, если отмыть… Али уж как луна на убыль пойдет — так и обернется.

— Куда обернусь? Обратно?! — заторопился Федя, да так, что язык начал путаться в зубах. — Это… это не навсегда?

— Что не навсегда? — прищурилась баба, пристальнее вглядываясь в волколака.

— Я… я еще смогу стать человеком?

Баба переглянулась с котом, хмыкнула, завела руку за пояс и достала тяжелый нож с резной рукоятью. Молча воткнула его рукояткой в землю. И отступила в сторону, приглашающе поведя рукой.

— А чего сложного-то? Ты, касатик, иди-ка сюда. Перекувыркнись через ножичек три раза, а как в третий раз оземь ударишься, так и обернешься обратно человеком.

Федя застыл, уставившись на нож. От лезвия по земле тянулась длинная черная тень, будто трещина на земле.

Он сглотнул — не от страха, а от чего-то глупого, жаром обдавшего его изнутри.

«А вдруг?..»

— Три раза? — неуверенно уточнил он, глядя на статную бабу снизу вверх. На то она лишь коротко усмехнулась, вновь приподняв брови.

— Ну да, — ответил вместо нее кот. — Главное третий, чтоб с размаху, от всей души. А то не подействует.

Баба смерила кота долгим косым взглядом, но тот, как ни в чем не бывало, принялся вылизываться.

Федя встряхнулся. Боязливо скользнул в ворота. Тщательно обнюхал нож. Потом отступил на шаг, еще на один. Разогнался… и кувыркнулся через нож. Уже успевшие подсохнуть на нем комья грязи тут же россыпью разлетелись во все стороны.

Яга подперла щеку костяшкой пальца, пристроила локоть на кулак левой руки, и принялась ждать.

Федя снова отступил, чуть не поскользнувшись на мокрой от росы траве. Рванулся вперед — снова перекувыркнулся.

На третий раз он прыгнул изо всех сил, отпружинив от земли всеми четырьмя лапами, перекрутился в воздухе и с глухим «хрясь» грохнулся в траву. Лапы в стороны, хвост отдельно, нос — в мох.

Сердце ухнуло и замерло. Затаив дыхание, он приподнялся.

— Ну что? — спросил, глядя с мольбой.

Яга смотрела на него пристально, чуть заметно прикусив краешек нижней губы. Медленно обошла и покачала головой.

— Не сработало, — сокрушенно прокомментировал кот. — Видать, не тем боком кувыркался.

— Да уж угомонись ты, зубоскал, — внезапно одернула его Яга, но потом уже мягче добавила, обращаясь к Феде: — Поздно уже, утро вечера мудренее… Но в дом я тебя такого не пущу, не обессудь. На тебе грязи с пуд, и не сильно-то она с тебя пооббивалась. Поспишь в хлеву ночку. А там решу, что с тобой делать.

Федя молча стоял, глядя на нож, все еще торчащий в земле. Он ждал: может, что-то щелкнет, зашевелится, изменится внутри… ну хоть что-то! Пробежится по нутру тягучей, выламывающей волной. Но ничего не произошло.

Только и оставалось, что кивнуть. Но стоило сделать шаг, как поселившаяся было в нем пустота будто завязала живот болезненным узлом. Внутри заурчало так, что аж зубы заныли. Он хотел есть! От одной мысли, что придется опять терпеть, захотелось взвыть в голос.

— Хозяюшка Яга… — голос вышел тихим, чуть срывающимся. — А можно мне… хоть плошку каши? Или репки… хоть кусочек? Хотя бы луковку.