Волчий князь

Глава 3 часть 1. Гори-гори ясно

Утро Феди началось с помывки. Яга даже расщедрилась пустить его в баню. В углу стояла раскаленная каменка, от которой по помывочной тянуло жаром. Рядом с ней — кадка воды. Для Феди было приготовлено корыто и шайка с разведенным щелоком. В маленькое окошко над каменкой любопытно заглядывал лучик солнца, пуская яркого зайчика по потемневшим от времени и дыма стенам. Ведьма кивнула на корыто, подгоняя гостя, и тот послушно в него залез.

Первая пара ведер у Яги ушла только на то, чтобы размочить подсохшие колтуны свалявшейся шерсти. Федя фыркал, мотал головой, переступал лапами, но терпел. Миндальничать Яга с ним не собиралась.

— Где ж ты так извозился-то? — вздохнула ведьма, отирая руки о передник. — По уши, что ли, в бочаг провалился?

— Может, я сам? — пристыженно промямлил Федя, когда ему по-хозяйски подняли хвост.

— Сам-сам… Руки отрастишь — тогда и самкай, — отрезала Яга и щедро плеснула еще воды.

Грязь с Феди текла мутным, бурым потоком. Но густая плотная шерсть отмываться не спешила. Двух ведер, припасенных заранее, не хватило. Яга поджала губы, осмотрела сколько еще осталось работы, покачала головой и щелкнула пальцами, что-то буркнув себе под нос. Ведра вздрогнули, отрастили короткие корневища-ножки и, переваливаясь, одно за другим покинули баню.

Яга подобрала подол и села на лавку, в ожидании самоходных ведер.

— Ну, сдыхлять волчья, рассказывай, как тебя угораздило?

— Темно было... я и не заметил, — начал было оправдываться Федя.

— Та я не про то, — оборвала его ведьма. — Как в волка обратился? Кто помог?

Федя стушевался, опуская морду. Горло пересохло, язык прилип к небу. Догадаться, куда уведет этот разговор, было несложно, но вот права чужие тайны раскрывать Федя за собой не чувствовал. Князь строго-настрого наказал: никому про ту ночь не рассказывать.

— Волколаки, они ж разные бывают, — продолжила Яга, не отрывая от него взгляда. — Есть урожденные. Есть обращенные.

Федя поджал лапу. Он все ждал, надеялся, что разговор свернет в сторону. Даже думать про ту ночь было страшно. А говорить и подавно. Яга, кажется, что-то такое поняла. Усмехнулась себе под нос и продолжила:

— Урожденные — род свой от зверя ведут, и по крови способность оборачиваться у них передается. Силы в них полно, зверь — их часть, и себя они никогда не забывают. Обращенные — то колдуны. Перевертыши. Тоже волей своей могут обратно в человека обернуться. Но тут как повезет: если воля колдуна крепка, то и в обличии зверя он разум свой сохранит. А проиграет — себя забудет.

Ведьма чуть прищурила один глаз. Наклонилась ближе, звонко щелкнув ногтем по краю корыта.

— А вот проклятые… самим им свою шкуру не скинуть и со зверем не сладить. Смекаешь?

— Так что, я… таким навсегда останусь?

— Ну почему же, — протянула Яга. — Помрет колдун — и проклятие спадет.

— Нет! — сорвалось у Феди. — Это не проклятие!

— Проклятие. Самое что ни на есть. Темное, злое, — уверенно отрезала Яга.

— Не правда! — не выдержал Федя, вскидывая морду. — Он… он ведь спасал! Их много было! Нас бы всех перебили, если бы не волчья сила!

— Вас или себя?

— Он князь! А не колдун. Он добрый. Он… отец Оленьки. Он меня в поход взял. К себе приблизил…

Последняя фраза сорвалась почти шепотом. Там, в ее конце, зазвенел страх и стыд, что поднялся изнутри ледяной волной.