Волчий князь

Глава 4 часть 1. Волчья шкура

Федя лежал на земле, дрожа всем телом. Внутри все горело огнем. Даже дышать было тяжело, каждый вдох отзывался выворачивающей ребра ломотой. Над ним по прозрачно-голубому небу плыли белые, легкие облачка. Это странным образом приносило умиротворение, несмотря на боль.

Яга стояла рядом, наблюдая за догорающим костром. Федя попытался поблагодарить, но горло сжалось. Вместо слов вырвался только хрип. Вторая попытка закончилась сухим, отрывистым кашлем.

— Тише ты, горемычный, — посоветовала Яга. — Не напрягайся пока, отлежись. Оно первый раз всегда тяжело, с непривычки-то.

Федя кивнул в ответ. Или, может, ему показалось, что кивнул. Мысли все еще путались. Он поднял невозможно тяжелую руку и неуклюже сжал пальцы в кулак. Потом еще раз. И только тогда позволил себе улыбнуться, отдаваясь наполняющей его легкости. Губы растянулись неровно, по-волчьи, приподняв верхнюю губу: “Получилось!”

Но, несмотря на свои слова, долго разлеживаться Яга ему не дала.

— Давай, касатик, в дом. Ты вроде есть хотел. Да и портки бы тебе надеть не мешало.

Вот тут Федя спохватился. Огляделся, рывком подтягивая ноги к животу и чувствуя, как вспыхивает маковым цветом лицо и уши. Даже бродящие еще по телу отголоски боли отошли на второй план.

— Вот, срам прикрой, — ведьма подобрала с земли шкуру и, проходя мимо, накинула ее на Федю.

— Не надо мне ее! — шарахнулся тот в сторону, несмотря на смущение.

— Надо, надо, — усмехнулась Яга. — И беречь тебе ее надобно, как зеницу ока.

— Вот еще! На кой она мне? — прикрыв ладонями срамное место, Федя поспешил к бане, где осталась дерюга.

В нее-то он и завернулся, недовольно покосившись на серо-бурую с легкой рыжиной шкуру.

— М-да, действительно, на кой она ему? — подхватил кот. — Брось ее в огонь! Будет весело!

— Не дури! — строго одернула Федю Яга, когда тот рванул было к ненавистной шкуре. — Сожжешь эту, вторую так просто уже не снимешь!

— Какую вторую? — остолбенел Федя, чувствуя, как внутри все похолодело.

— В дом иди, — покачала головой Яга, а затем кивнула Феде на избу. — Там и поговорим.

Пока Федя топтался в нерешительности возле шкуры, Яга отвернулась к плетню, давая Феде возможность осознать сказанное. Тимоша под хозяйским взглядом облизнулся и, не выдержав, поспешно стек за ограду. Юркнул в кусты и был таков. Яга усмехнулась и выгнула бровь. Решившись, Федя подобрал шкуру и неловко прижал к груди.

Изба встрепенулась, завозилась и внезапно завалилась на бок. В сторону леса вытянулась желтовато-коричневая узловатая нога с четырьмя длинными когтистыми пальцами. Цевка по-куриному сжалась, словно засидевшаяся наседка, разминая лапы, и вновь спряталась под пол. Яга уверенно шагнула на крыльцо, приглашающе распахивая перед Федей дверь.

В единственную комнату свет пробивался сквозь кружевные занавесочки двух окон, подкрашивая обстановку золотистым теплом. К немалому удивлению Феди, все в избе было на своих местах: ни осколков от побившихся горшков на полу, ни попадавших с полок вещей. Самая обычная изба. Вдоль одной стены тянулся лавочный настил с накиданными на него шкурами, покрывалами и подушками.