Волчий князь

Глава 5 часть 2. Кто в доме хозяин?

— Давай-давай, гони ее на лужок, упрямицу, — скомандовал Тимоша, запрыгнув на перегородку.

Она лениво подняла голову и уставилась на Федю с таким видом, будто он не в хлев заглянул, а в опочивальню старой девы. Федя махнул рукой:
— Ну, давай… иди!...

Коза фыркнула и осталась стоять.

— Слышь, — попытался увещевать он строптивицу, заходя в загон, — гулять пора…
Кочерыжка недовольно тряхнула бородкой и поперла прямо на Федю. Он попятился и предусмотрительно выскочил из загона, отгораживаясь от козы дверцей. Коза, казалось, уже прошла было мимо. Но внезапно развернулась и как хряснула лбом по дверце. Доски затрещали и, отпружинив на петлях, больно саданули Федю по коленям.

— Ах ты ж злыдня! — взвыл Федя, потирая ушибленные места. — Кыш!

И, почесывая ушибленное место, пробормотал:

— Вот же характер… не коза, а княгиня целая.
— Ты с ней поосторожнее, — раздалось снаружи, где уже на колоде, подставив бок солнышку, развалился Тимофей. — М-да… Она у хозяйки тут за главную. Все ее слушается. А не понравишься, дак на рога подымет — на крышу закинет, бородой тряхнет — с крыши столкнет.
— А это она тоже может? — недоверчиво насупился Федя, выходя на почтительном расстоянии вслед за козой.
— Может, может…

Федя подозрительно покосился на Тимошу. Покачал головой, но счел за лучшее промолчать.

Кочерыжка чинно ступала по лужайке перед избой, иногда оборачиваясь, будто недоверчиво косясь на Федю желтыми глазами. Подобрав ведро, Федя отправился поливать огород. Потом полоть. Потом мести избу. Перетряхивать половики.

Итак, незаметно пролетел день. Тимоша крутился возле подклета: то хвостом махнет, то боком оботрется, все кося глазом на занавеску. Того и гляди шмыгнет под нее. Федя молчал, терпел - терпел, а потом все ж не выдержал:

— Хозяйка твоя ж наказала не лазить, — жалобно напомнил он. — Че ты там все трешься. Иди лучше на скамейку, я тебе ухо почешу.
— Себе почеши, — тут же откликнулся вредный кот. — Я тут, между прочим, делом занят. Мышка тут у нас безобразничает. Я ее… м-дау… пугаю.
— Нет там никаких мышей, — вновь попытался урезонить зверюгу Федя.
— Есть, есть. Я ее слышу, — Тимоша завалился на бок, лапой отгибая край занавески. — Что, не веришь? Сам посмотри.
— Но Яга сказала…
— Федя-а, — протянул кот с притворным страданием. — Когда ты, горемыка, своим умом жить-то начнешь, а не ушами? Тебе в них льют, а ты всему веришь. Дурак дураком.
— Но это же ее дом и ее правила! — уперся Федя, хотя и чувствовал, как нарастает любопытство, что же там в кладовке такого, что даже посмотреть нельзя. — Разве можно в чужом доме хозяйскому слову перечить?
— Ну, тебе-то, может, и нельзя, а я-то тут живу. Мда-у, свой я тут. А тебя, поди, Яга на ночь вообще во двор выгонит, чтобы тут нам псиной не вонял.

Тимоша перевернулся на другой бок, почти закатившись за занавеску.

— Так нельзя! — вскочил Федя возмущенно. — Это ж неправильно! Нельзя, значит — нельзя!

Уже подходя к голбецу, внезапно почуял едва уловимый, раздражающий запах. Ухо дернулось, заставив Федю склонить голову набок. Прислушался. Точно — за занавеской под лестницей что-то скреблось.