Волчий князь

Глава 8 часть 2. Потеряшка

Федя бежал. Сначала неуверенно, спотыкаясь, но потом лапы сами нашли ритм. Под ногами шуршала хвоя, ветки иногда задевали морду. Боль постепенно притупилась, уступив место глухой решимости. Он больше не думал о том, что ухо горит огнём, что бока ломит. Всё это отошло на второй план. Главное — найти её. Успеть!

В волчьем облике мир становился другим: каждый след, каждый запах был как яркая метка. Федя замирал, вбирал носом холодный воздух и снова мчался вперёд. Он чуял оленей — резкий, чуть пряный дух; терпко-мышиную куницу; где-то недалеко мелькнула лиса, оставив после себя слегка мускусный след хищника. Всё чужое, всё не то. И вдруг — совсем иной след. Среди прелой листвы и смолистого дыхания елей прорезался тонкий, но отчётливый запах человеческого пота и нотками теплого молока.

Федя застыл, прижавшись к земле. Сердце рвануло будто в горло: нашел. Девчонка была где-то рядом.

Прокравшись следом за тонким запахом, он разглядел между еловыми стволами бледное пятно. Точно, девчонка. Она сидела, поджав ноги, у подножия старого поваленного ствола. Натянув испачканный подол сарафана на ноги и сжавшись в комочек, девушка судорожно обнимала себя за плечи.

Федя попятился, припадая пузом к земле и стараясь не шуметь. Спрятался за толстыми стволами и принялся ворошить сумку. Нож предусмотрительный кузнец положил сверху, приладив к рукояти удобную петельку. Федя осторожно подцепил ее языком и потянул к себе.

Нож знакомо пах железом, кузней и самим кузнецом. Ножны кузнец еще не успел смастерить, чему Федя только порадовался. Даже представить было страшно, сколько бы он провозился и наделал бы шуму в попытке выцарапать клинок из них. Теперь осталось дождаться рассвета. Сколько Федя ни пробовал, но обратиться в человека ночью у него ни разу не вышло.

Время, тягучее, словно янтарные капли смолы, вязло на зубах. Казалось, будто Федя уже вечность лежал в уютной темноте. Только мошкара вокруг звенела. А в нос лез пряный запах сырых грибов. Чуть ли не под самой мордой затаившегося волка подземным ходом прокралась мышь, оставив за собой тёплое движение воздуха и запах. Всё это вплеталось в ночное гудение леса. Небо становилось другим — прозрачнее, легче. А вот веки Феди, наоборот, тяжелели, он то и дело клевал носом. Девчонка всё также сидела, прижавшись к поваленному дереву. Иногда её плечи вздрагивали — то ли от холода, то ли от беззвучного плача.

“Спать нельзя!” — напомнил себе Федя. И в очередной раз клюнул носом.

Казалось, он просто моргнул, но очнулся от рвущегося из горла рыка. Федя встрепенулся так резко, что клацнул зубами, оглядываясь в панике из-за своего елового укрытия. Под лапой предательски хрустнула сухая ветка, и звук показался оглушительным, чуть ли не на весь лес. Но девушка даже головы не подняла. Может, измаялась за ночь, а может, просто не расслышала?

Над верхушками елок показалось солнце. Пора! Еще раз бросив настороженный взгляд на дремавшую девушку, Федя подошел к ножу. Примерился, пошире расставив передние лапы. Наклонился. И что было сил оттолкнулся задними. На третий раз он уже встал человеком, воровато озираясь и торопливо подтягивая к себе сумку с вещами. Подвязав поясок, Федя пятерней пригладил волосы. И, уже не таясь, пошел к поваленному дереву.